paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

Открытие 4-го фестиваля РНО. Шостакович, Воан-Уильямс, Юровский. КЗЧ


Открытие фестиваля РНО прошло в рабочем режиме, при неполном, но хорошо заполненном зале, с несколько специфической программой, в центре которой, безусловно, размещается Седьмая Шостаковича, в пару которой подобрали Шестую Воян-Уильямса, схожую, по тематике и, если так можно выразиться, структуре.

Хотя в реальности, разумеется, всё много сложнее и ритмически схожие структуры внутри симфонии Воян-Уильямса, как бы отсылающие к теме «Нашествия» у Шостаковича, служат совершенно иным задачам.

Слегка приджазированный модернизм Воян-Уильямса, если снять с него несколько свингующую аранжировку, выглядит (звучит) как подзагулявший в ХХ веке (задвинувшийся вглубь прошлого века) симфонизм «Могучей кучки», какого-нибудь Римского-Корсакова, пережившего Вторую мировую...

Главное здесь – в противопоставлении тем «музыкальной авансцены» и «тематической периферии» вспомогательных групп, то ли эхом, то ли тенью повторяющих «самое важное» (громкое), а так же борьба симфонии за символическое нарративное единство.

Модернизм, ведь, мирволит расколу, разобранности на детали и лоскуты, нарезанности на зеркала отдельных локальных мизансцен, тогда как эпичность замысла («война и мир»), всё-таки, требует цельности.

Симфония у Воана-Уильямса не столько про войну, сколько про травмирующие [деформирующие] её последствия, после центрального центростремительного не взрыва, но всхлипа долго-долго затихающие тихой, но зудящей, бледной болью.

Работу Владимира Юровского хочется описывать так, как обычно описываешь работу оркестра: сбалансированная и интеллигентная, точная игра, поражающая прозрачностью замысла и прозрачностью исполнения.



Есть у Юровского, его интерпретаций, важное качество: они кажутся [но только кажутся, да?] простыми и очевидными, точно, ты их не слушаешь, но понимаешь – это же работа, в первую очередь, для головы, а не эмоциональная пища.

Уж не знаю, плюс это или минус, но Юровский последовательно изгоняет из своей работы чувственный момент, делая восприятие сугубо интеллектуальным, внешне как бы не ярким, но дотошно проработанным в деталях.

Тут Юровского интересно бы сравнить с Плетнёвым, фестиваль оркестра которого он и открывает: Плетнёв тоже, ведь, делает вид, что создаёт охлажденный, едва ли не отмороженный «дыханием вечности» продукт.

Но в том-то и дело, что Плетнёв, разрываемый изнутри тектоническими противоречиями, только «делает вид», что он – Каин и Манфред; романизм его вполне чувственен и даже слезлив, что, разумеется, не лишает его исполнений рациональной составляющей, впрочем, сильно смазанной незримыми миру слезами.

Юровский идёт дальше; он уже и не прикидывается застёгнутым на все пуговицы, виноградное мясо он раскладывает по полочкам и подполочкам и фасует его в прозрачную тару.

Нынешняя программа РНО напоминает мне прошлогодний концерт Юровского с Musica Viva, где вот точно так же медленно и печально сдержанно и проникновенно исполнялись опусы Веберна и Онеггера, причём эта раскованная сдержанность касается не только локальной симфонии Воана-Уильямса, но и грандиозного (избыточного, крышесносного) космизма Шостаковича.

Даже «Нашествие» РНО с Юровским провели без типичных для отечественного исполнительства искажений, возникающих когда оркестровая мощь преодолевает сверхзвуковой барьер и группы смешиваются как «кони-люди» во время Бородинской битвы; тогда как здесь все внутренние готические косточки аркбутанов и контрфорсов были обглоданы до последней степени тщательности.

После дотошной обработки всех частностей и подробностей Седьмая точно выросла в объёме, превратившись в стенограмму предельного творческого напряжения; сочинения как экспромта или же бесшовной, одним замахом, импровизации.

Так, работу РНО на этом концерте хочется охарактеризовать словами и эпитетами, обычно более подходящими к деятельности дирижёра – зрелая, оригинальная, взвешенная, а, главное, умная интерпретация, счищая с общеизвестных сочинений налёт привычности.

«Нашествие» вышло едва ли не эмблематичным в своей визуальности: точно карту СССР, выполненную в стиле инфографики, заполняя звуковое пространство, постоянно нарастающим болеро.

Обычно эта главная тема Седьмой высится над всем прочим исполнением этаким горным, громовым пиком; после которого начинаются длительные, изматывающие, хотя и вскипающие время от времени новыми вершинами маневры.

Последний раз живьём Седьмую я слушал вместе с мамой в чердачинском оперном на девятое мая пару лет назад примерно с таким же раскладом.

Юровский показал «жизнь после смерти», ассиметричный, перекошенный, выжженный лунный ландшафт, постепенно нарастающий не столько звуковой, сколько интеллектуальной мощью, особенно эффектной в промежуточном скерцо.


Locations of visitors to this page
Tags: КЗЧ, РНО, Шостакович, концерты, фестивали
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments