paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

Роман восприятия. Мысли, навеянные рецензией О. Баллы


Не знаю, должен ли автор объяснять свой замысел (считается, что в этом смысле романист расписывается в провале собственного замысла), однако, Ольга Балла в своей рецензии на мою новую книжку «Последняя любовь Гагарина» (см. сайт радио «Свобода») затронула крайне важные материи, лежавшие в основе замысла этой книги, поэтому я и решил откликнуться с пояснением; причём, адресуясь самой Оле, внимательно читающей мой блог.

Тем более, что мой текст не особо избалован рецензиями, поэтому сегодня у меня праздник, как он случался, когда про «Последнюю любовь Гагарина» писали Александр Чанцев в "Новом мире" и совсем недавно Лара Галь, тоже, ведь, воспринимающие эту книгу на фоне этого блога, что, кстати, и позволяет мне сегодня распоясаться и соответствовать неофициальной атмосфере нашего сетевого содружества.

Тем более, что в последнее время во мне крепнем ощущение, что есть «настоящая литература» с премиями и рецензиями в деловых газетах, тиражами и книжными ярмарками, круглыми столами и теледебатами, а есть где-то в стороне «детский стол», за которым сидят любители фантиков, занимающихся откровенными глупостями без особой ажитации и внешнего внимания, но с таким тщанием и упорством, на фоне которого «настоящая литература» выглядит выхолощено и фальшиво.

И уже совсем не литературой, но чем-то иным, у чего нет и не может быть названия.


Своей рецензией, Балла как бы задаёт мне один простой вопрос: зачем автору, то есть, мне, нужны весьма тесные и сковывающие беллетристические одежды, которые я тут же разрываю, превращая «роман воспитания» и «роман карьеры» в «роман восприятия» (последнее определение принадлежит самой Ольге и тянет на открытие нового жанра)?

Зачем нужны условности сюжета, когда можно иначе (то есть, «бессобытийно», но зато во всю мощь того, что принято обозначать «на уровне письма»)?

Вероятно, для того, чтобы попытаться выйти за границы своего продвинутого круга, который способен воспринять «голый остров» (как роман должен был называться в одной из его версий) «уровня письма» и задеть кого-то ещё более тщательно подготовленной конвенцией встречи.

Балла справедливо заметила, что на преодолении этого беллетристического дискурса строится одна из важных дискурсивных игр, которых внутрь «Гагарина» напихана пара десятков – игра с границами и на границах, возвращение внутрь наррации и отстранение от неё (когда делаешь вид, что играешь в сюжет и не скрываешь этого, а потом начинаешь прикидываться и прикрываться серьёзным тоном – де, а вот тут я серьёзен) – важнейшие стимулы движения текста вперёд, поскольку сам сюжет (один сюжет) писать вообще не интересно.

Важнейшими задачами «Гагарина» и было постоянно нарушать дискурс, писать против и поперёк традиции (осуществление желаний приводит не к трагедии, но к финальному «поцелую в диафрагму»), метафорически решая проблему недавнего времени – 90-х годов, которым и посвящён роман, когда вдруг стали возможными осуществления любых желаний (вот откуда у Гагарина возникает много денег) и которые были разностильными.

90-ые («немеющее время», в которые, против всех правил, я вставляю мобильники и прочие нарушения исторической достоверности) были ещё и последним «не взрывом, но всхлипом» литературы, метафорой которой (что такое блокнотик с записями, как не литература, что, одна единственная, и способна осуществить авторские желания) и является всё с Гагариным происходящее.

Так что, в каком-то смысле, как пишет Балла, автор берёт шкуру своего героя, чтобы поставить эксперимент восприятия – де, а как это они все вокруг воспринимают и чем дышат?

Балла удивляется восприимчивости реаниматолога Гагарина, которого автор, при этом пишет полым и пустым, находя в этом некоторое противоречие («как при таком роскошном, щедром и счастливом богатстве восприятия вообще возможно быть таким бессодержательным, каким задан главный герой»), мешающее её восприятию романа.

Дело в том, что мне Гагарин не кажется бессодержательным, скорее, загадочным человеком-без-языка, точнее, человеком, имеющим богатую внутреннюю жизнь, но не имеющим механизмов её перевода на общечеловеческий язык – и в этом, Ольга права, Гагарин тождественен автору, который ищет [чуть не написал «мучительно»] форму для перевода «внутреннего» во «внешнее».

И, кстати, беллетристический» дискурс – одна из таких, удачных или нет, но попыток («за попытку спасибо», помните?) сделать видимым принципиально невидимое.
Возможно, я и наделяют Других людей особенностями своего мировосприятия и на том берегу тупо ничего нет, пусто, но сне кажется, содержание есть у всех, у каждого – возможно, ещё и потому Гагарин, что «людей неинтересных в мире нет, их судьбы как истории планет…» (сейчас в голову пришло).

Другое дело, что многими не найден механизм перевода и именно поэтому главное остаётся под спудом, замаскированное под эгоистическое нежелание делиться внутренними богатствами.

Или не-богатствами, но опытом, который, согласитесь, по определению, есть у каждого и которым можно научиться делиться; для чего, собственно, и нужна литература; ведь, в конечном счёте, важен не сюжет, который, Ольга права, нужен для заваривания под обложкой какой-то особенной жизни – того самого «места встречи»,

Есть ещё один способ сделать читателя соавтором своих поисков – подробностями и фабульными складками создать такой коммуникативный аттракцион, который каждый будет воспринимать по своему – и, как это показала в своей рецензии Лара Галь, прочитав скитания «бессодержательного Гагарина» прямо противоположным образом – как странствия мужающей души, идущей к свету, версий того, что происходит в романе может быть столько, сколько у него читателей.

Locations of visitors to this page


Александр Чанцев в "Новом мире": http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2012/2/ch22.html
Лара Галль в своем блоге: http://paslen.livejournal.com/1437867.html
Tags: литра, я
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments