paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

Владимир Горлинский "Paramusic № 2" для оркестра

Прослушав 12-минутную пьесу, я тут же посмотрел видео на котором эта же пьеса была соединена с импровизированным видеорядом, таким образом, выслушав сочинение Володи ещё раз.
Мне было важно сравнить как изображение меняет впечатление от звучания.

Дубль звуковой
http://soundcloud.com/vladimir-gorlinsky/paramusic-2-for-orchestra
Шум, механистический, механизированный (поверх его будто бы мокрые шаги – кто-то по мокрой мостовой идёт), которые не могут не нарастать, которые, в конечном счёте, обрываются музыкальной виньеткой, фрагментом, кричащим, дребезжащим куском, который пытаясь собраться мотает головой в разные стороны, точно раненный, теряющий силы, бык – и фортепианные россыпи подобны его холодеющему поту.

Пространство начинает собирать себя криками и скворчанием – так порт, выплывающий из остатков ночи в самое раннее утро, освещённый лучом, ощеривается подробностями: отдельные сольные взмахи и выкрики точно выставляют себя навстречу лучу внимания или памяти, чтобы прокрасться во впечатление слушателя, вспыхнуть в нём внезапным объёмом и тут же исчезнуть, испариться. Уступить место соседу.

Медленное наступление дна, которое, как не крути(сь) не наполняется краской, не закипает полнозвучьем – звуки заставки, перебиваемые то шагами, то стонами, то стогнами в стиле Дельво уступают друг другу отсутствующий центр, как если берут его с боем: звуки лиц и звуки улиц силятся срастись в фреску, которая тут же трескается и осыпается вниз.

Сквозь штукатурку проступает как бы неоформленная шумовая партитура, начало конца, состоящее из поворотного скрежета и пощёчин пишущей машинки. Вот и кипенье, фоном; вот и надсада, выкипающая на эмалированную поверхность убежавшего, вслед за стадами, неба.

Солнце замирает на высшей точке движенья.
Мутное марево застит очеса.
Шаг ещё шаг. Дымы, ещё дымы.
Снова шаги, похожие на движение часов и звуки труб, похожие на звучание каменного слона, чей хобот выбит на каменном фризе.
Всё постепенно смолкает, скрывается в тени, закрывает глаза – то ли руками, или же страхами своими, смыкает лепестки как бутон, приготовившийся спать вспять.


http://vimeo.com/42906391
Дрожащая камера с расфокусированным изображением следит за асфальтовой дорогой, огибающей круглое каменное (белой штукатурки) здание с одной стороны (в центре) и сочными зелёными кустами по краям.

В белой кирпичной стене – ниши, похожие на окна и они соответствуют медленно нарастающей барабанной дрожи, похожей на шум работающего механизма.

Камера огибает припаркованные к кустов автомобили и идущих мимо людей, в ожидании начало, которое, вероятно, должно совпасть с проходом в нутро окружности?

Дойдя до прохода внутрь закруглённых стен, вместо того, чтобы мгновенно ломануться в центр, камера осматривается вокруг себя и мы видим, что концертный зал с публикой на скамейках и музыкантами на сцене, оуружёнными массивной стеной находится внутри огромной ровной ямы или рва.

Наверху, выше уровня земли мы видим дёрн с травой, линии электропередач, подпирающих лоскутное, выцветшее небо.
Торопливые шаги, вышитые поверх нарастающего шума – это шаги оператора, по часовой стрелке огибающего сложную инженерную конструкцию зрительских рядов – звучание оркестра настигает его когда он, сделав почти полный круг, проходит мимо барабанщика, стоящего возле амфитеатра и выходит на финишную прямую.

Однако, вместо того, чтобы начинать взаимодействовать со сценой, оператор берёт резко в сторону бокового прохода – похожего на тот, которым он воспользовался, чтобы попасть внутрь округлой белой стены с нишами – только если сюда он попал через «правый» проход», то выходит отсюда через «левый», набирая скорость, почти сбегает от зоны выработки звучания, накрывающего его с головой (с камерой), заглушающего его шаги.

Видеоглаз начинает метаться в поисках выхода. Он смотрит всё время вверх, мимо рваных деревьев и деревянных фальшь-стен внешнего круга кратера или рва, в котором происходит нарастание звуковой агрессии, наконец, находит лестницу и начинает подыматься из-под земли до уровня земли.

Дело происходит за городом.
В саду с зеленью пастельных тонов. Оркестр дублирует местный ландшафт чистыми, почти не смешиваемыми, хотя и протяжными звуковыми взбрыками-соло.
И мы видим, что концертный зал ниже уровня земли (но без крыши) имеет действительно круглую форму стилизованного колизея, как бы отрытого внутри срытого холма, лишённого крыши.

Ходят редкие люди и камера, вместе с оркестром, начинает пристрастно следить за сомнамбулическими прохожими.
Это женщины в белых плащах с мегафонами. Они ходят по разным уровням реальности этого пространства.

Камера вновь спускается вниз и возвращается, прокрадывается в зал, где оркестранты делают массу синхронных движений; вновь чуть ли не спотыкается о барабанщика, стоящего с боку от амфитеатра, замечает других барабанщиков, стоящих в стороне от сцены и «зала» под белыми шатрами и инспектирует их всех, пока звучание не прерывается на многозначительную паузу.

Под скрежеты и стуки камера снова начинает метаться в поисках выхода, выхватывает из статичного ландшафта фигурки людей в белом, которых шевелящаяся сцена приманивает точно магнит металлические стружки, выбегает вовне.

Здесь мы снова начинаем слышать шаги оператора, который пробегает по внешней стороне белой стены с нишами, ну, например, мимо старинных мортир, начинающих стрелять параллельным звучанием со сцены, оставшейся где-то в стороне.

Хотя в самом зале видеоэкрана не установлено, то есть, музыканты не следят за движением камеры и не импровизируют, но следуют заранее записанной партитуре, которая, при соединении с видеорядом должна создать новое качество восприятия.

Сделав бешенный полукруг, камера вновь возвращается в «зал». Настигнутая первыми каплями рассеянного фортепиано и начинает замечать оркестрантов, ходящих со своими персональными дуделками и свистелками за зрительскими рядами и сбоку от них – с торжественным и важным видом персон, участвующих в непостижимом ритуале.

Камера точно пытается синхронизировать все эти разрозненные усилия, но, в конечном счёты, утыкается в серенькое небо с электропроводами на самом пике оркестровой агрессии – когда разные инструменты зацепляются друг за друга рогами и заусеницами – а потом снова выбегает наружу.

Снова становятся слышны шаги, так как звучание оркестра идёт на убыль, а открытого пространства становится всё больше и больше.

Вслед за оператором мы подымаемся на простор холма, где становится всё больше и больше играющих музыкантов, похожих на задумчивые шагающие деревья. В видеопроекции открывается еще одно внутреннее окошко с человеком в белом халате, который готовит то ли взрыв, то ли фейерверк – оператор, с помощью звуковой дорожки и изображения нагнетает суггестию, которую, кажется, уже можно, как желе, нарезать на зыбкие ломти.

Звучание скворчит и агонизирует, а камера всё чаще застревает на переменной облачности, в которой, кажется, только и можно спрятаться от нервной дрожи и постоянного нагнетания.

Или все зрители музыканты, или все музыканты постепенно разбредаются по округе, внутри которой, за тяжёлой белой стеной стонут звери, запертые в своём зоопарке?

Камера делает ещё один нервный пробег сначала по внешнему кругу зала, затем и по внутреннему, куда, как в фильмах некрореалистов, начинают собираться зомбированные шатуны с музыкальными инструментами; камера ходит между ними, как один из этих шатунов-инструментов, подбираясь к сцене, на которой всё заканчивается так же непонятно тихо, как и началось – сам себе режиссёр, сам себе кино и звуковая дорожка к нему, следствие и причина, и, тут же, наоборот, причина и следствие, заказ и исполнение, движение и статика, танец и тяжёлая поступь завершения.

Музыка, которая больше не боится быть невостребованной.


Locations of visitors to this page
Tags: музыка
Subscribe

  • Фототанка про Моне

    « Оммаж Руанскому собору» на Яндекс.Фотках « Оммаж Руанскому собору» на Яндекс.Фотках « Оммаж Руанскому собору» на Яндекс.Фотках…

  • Кандинский о Моне и цветопередаче Москвы

    Кандинский познакомился с новой живописью через «Стог сена» Моне, вы­ставлявшийся на выставке французских импрессионистов в Москве в 1895 го­ду.…

  • Моне. Порция декабрских строк

    Для всех опоздавших на поезд, в последний раз поясняю, что логики в этом тексте искать не стОит, здесь какие-то иные эффекты работать должны. Ибо…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment