paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Респиги. Малер. Оркестр Боготы на фесте Оркестров мира. КЗДС


Респиги выбирает каждый раз ощутимые, зримые образы (пинии, фонтаны, птицы), а затем создаёт объёмное описание «ситуации» с обязательным внешним узорчатым [выпуклым рисунком] – нечто среднее между литературой, мультиками и тотальной инсталляцией.

Инвайроменту важно захватить, заполнить собой, кубатуру используемого пространства, создать ощущение объёма – вот как у Респиги, модернизму с человеческим лицом которого важны фактурные тени, эхо. Чем, собственно, Оркестр Боготы и занимался в первом отделении.

«Птиц» Респиги сыграли сдержанно, экономя силы для Малера, и о, чудо, между частями не хлопали – достаточно было одного решительного дирижёрского жеста, которого и хватило до самого конца концерта.

Так как вчера духовые слегка фальшивили, то начала второго отделения я ждал как спортивный болельщик – сорвут ли духовики или не сорвут соло, с которого, собственно, Пятая и начинается.

Не сорвали, отыграли как положено, спрятавшись, после первого-второго проблеска, в предгрозовых облаках, раскаты которого амортизировали ворвавшийся в прикрытое окно ветер: бьются рамы, стекло бьётся о стекло, ваза с цветами упала, разумеется, бумаги разлетелись по полутёмной комнате.

Видимо, это загородный домик, вокруг – большой участок, большие деревья, которые волнуются, шумят и трепещут кронами всю вторую серию и даже часть третьей, которую обычно проскакивают (и слушатели и исполнители) в невольном ожидании внутреннего озера Аджиетто, обжигающего так, точно тебя отхлестали по щекам неразмороженной тушкой сырой рыбы.

Собственно, Пятая как бы для этого трепетного соляного водоёма, созданного словно бы немного другим композитором (всё Аджиетто, в отличие от привычной Малеру россыпи разноцветных фрагментов, снято одним сплошным, нарративно связанным куском), и написана – при том, что оно ведь очевидно выпадает не только из общего строя Пятой, но и всего прочего творчества Малера, так важно для нас сочетающего еврейскую неровность, нервность, славянскую слезливость, чувственность и немецкой пропасти рассудочную пропасть.


И как, действительно, его заметил и выделил Висконти? Каждый раз, ведь, действительно, удивляюсь.
Как не прошёл мимо, открыв своим кинематографическим акцентом какую-то новую планету и Малера внутри Малера.

Малера у нас, отчего-то, любят с каким-то особенным уважением как безусловную интеллигентскую ценность.

Он, пожалуй, один из главных [во всех смыслах] «духовиков» и «духовников», наше музыкально-угловатое «всё», несомненный признак высокого и зрелого вкуса, с помощью которого опознают своих и помогают передавать по почти бессловесному телетайпу ту самую крупнопомолотую дрожь, что уже не выветривается из памяти.

Трактовка Колумбийского оркестра и дирижёра Энрике Димекке, между прочим, получившего награду от Малеровского общества за исполнение всех симфоний композитора, была аккуратной и я бы сказал уместной.

Адекватной и времени, и месту. Она не звала в горные выси, не содрогалась в конвульсиях, пытаясь прорваться сквозь переменную облачность (хотя и порхала, очевидно, на уровне птичьего полёта – см. Респиги), не обрушивалась каскадами незачищенных [незащищённых] эмоций, но дотошно и крайне осознанно распутывала клубки внутренних хитросплетений.

Из-за чего, скажем, особенно удалась именно разнообразная (ну, в которой вообще много всего-всего разнородного понапихано) третья часть, вышедшая особенно выразительной отсветом ещё несыгранной четвёртой…

…Удалось или же не удалось Аджиетто, на мой взгляд, зависит от степени проникновенности вопроса, который задаётся голубовато-призрачным вопросом, напоминающим то ли кружево морской волны, снятого рапидом, то ли пряничное кружево Дворца Дожей; вопрошание это несколько раз возникает в развитие темы, похожей на откидывание края уютного одеяла, из-под которого, как креветка из панциря, ты вылезаешь в пасмурный и ветреный мир.

Или что-то уже произошло, истончилось и истекло, но не до конца.

Точно некий усталый и мудрый человек останавливается и оглядывается через левое плечо, в изумлении подымая бровь: «Значит, я ещё всё-таки жив?»

Колумбийцы не вопрошали, они заранее знали ответ, делились с залом этим знанием, а оно было вполне осязаемым, вполне конкретным – поэтому Аджиетто закипало, но так и не выкипало, не выкипело, однажды изойдя в дрожи и сбежав, в становлении своём не дойдя до сытной готовности.

И это не претензия к узости амплитуды Филармоническому оркестру Боготы (ну, вот, да, если размах их крыльев таков, так что теперь?), но, скорее, констатация особенностей стиля.



Locations of visitors to this page
Tags: КЗДС, концерты, фестивали
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments