paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

Филармонический оркестр Боготы на Фестивале Оркестров мира. КЗДС


Латиноамериканским оркестрам большой кредит доверия достался после гастролей Молодёжного оркестра Венесуэлы, во главе с Густавом Дудамелем, отчего [в том числе] латиноамериканский крен нынешнего Фестиваля Оркестров мира ждали с особенным интересом: редкий птица перелетит до середины Днепра оркестр без особенной причины и помощи со стороны способен пересечь Атлантику.

Но – вот, случилось. Кубинский национальный, открывший латиноамериканскую программу, посвятил первое выступление кубинской музыке ХХ века, а на второй исполнили Чайковского и Римского-Корсакова (да, плюс де Фалья).

Точно так же поступили и колумбийцы: сегодняшняя программа состояла из опусов ХХ века, сочинённых в Латинской Америке.

И, что характерно, особенно знойных, южных мелодий, танго и гаванских гитар с кастаньетами не случилось, программа вышла взвешенной и умеренно модернистской – то есть, с одной стороны, доступной и внятной, но с другой – за исключением, разве что последней «Каламари» Алехандро Тобаро, напомнившей танцевальный марафон – лишённой логики попсовиков-затейников.

Всегда интересно наблюдать как на выступления национальных коллективов, коими славен Фестиваль, подтягиваются местные земляческие коммьюнити, задающее настроение зала. Вот и сегодня, Колонный зал Дома Союзов наполнили чернявые люди с густыми чёлками, напоминающие сподвижников Че Гевары и Фиделя.

Чужая музыка – странное, редкостное удовольствие (раритетное хотя бы и в том, что других шансов вживую, то есть, осознанно, услышать эту музыку больше не будет), позволяющее проанализировать сходства и различия музыкального (но и не только) менталитета.
Читая недавно мемуары Габриеля Гарсиа Маркса «Жить, чтобы рассказывать о жизни», посвящённых «крови и почве» середины минувшего века, неоднократно ловил себя на ощущении близости, если не сказать родственности русского и колумбийского (мексиканского, аргентинского, и шире – латиноамериканского) менталитетов.

Когда всё, что применимо к понятию «русский», с нашей неформальностью и неформатностью, хтонью и непонятной, никому не нужной широтой (и немедленно сузил!), противостоящей логике цивилизационных протоков и агрессивной власти, вынуждающей народ к какой-то автономной жизни, вполне применимо к тем людям и тем историческим процессам (с гумусом и кровавой судорогой, бедностью и нищетой без берегов), которые столь смачно описывает Маркес.



Модернистская музыка вполне ожидаема от коллектива из страны, одной из важнейших составляющих импорта которой является «магический реализм», совмещающий мифопоэтические арабески и ориентально-орнаментальную вычуру с относительной, но, тем не менее, всё-таки, «правдой жизни».

Тем более, с таким дирижёром, который каждый раз, не вставал за дирижёрский пульт, но запрыгивал на него с жестом, каким ковёрные отрабатывают номер: Алле-хоп!

Программка сообщила о его тяжелом театрально-оперном прошлом (вот откуда гуттаперчевый артистизм), а так же записи всех симфоний Малера (завтра на примере Пятой проверим), что как-то сложно совмещается друг с другом – Малер и то, как в финале концерта Энрике Димекке, распотрошив преподнесённый длинноногими девицами букет (от устроителей) начал кидать розы своим подопечным – сначала прицельно, выделяя то арфу, то контрабас, а затем и вовсе кидая цветы через голову, точно это букет невесты.

А лепестками, оставшимися у него в руках, он осыпал первые ряды партера (что, тем не менее, выглядело лучшее и удобоваримее конферанса Александра Олешко на прошлом фестивале).

Танго не звучало, зато крайне задействованной оказалась арфа, хрустальные позвонки которой скрепляли буквально все исполненные в этот вечер номера.

Особенно эффектным оказалось вступление в «Концертные вариации» (1953) Альберто Хинастера, состоящее из диалога арфы и тягучей, шестаковичеобразной виолончели.

Опус этот, похожий по строению на Вторую симфонию Прокофьева, состоит из темы, как раз и заявленной перекличкой ворона виолончели и арфы, а затем прогнанной на разные лады через короткие, как новеллы Борхеса, но чрезвычайно насыщенные одиннадцать вариаций – чтобы закончиться уже разговором арфы и контрабаса.

Илья Овчинников написал в буклете, что композитор отказался от прямого использования народных мелодий, стремясь, в первую очередь, выразить сам дух аргентинского народа, поэтому, если сверяться с «Вариациями», аргентинцы меланхоличны и созерцательны, крайне мнительны и подвержены сильным и практически непредсказуемым взрывам эмоций едва ли не на пустом месте.

В первом отделении прозвучали два победоносных эмблематических сочинения, написанных точно по одной и той же нарративной схеме – и симфоническая поэма «Просьба» Адольфо Мехиа Наварро (1941) и «Колумбийская земля» Хосе Розо Контрераса (1930) начинаются с медленно плавающего рассветного, в импрессионистическом ключе, света, чтобы затем, мутировать ближе к финалу в открытый звук чуть ли не государственного гимна (впрочем, Розо Контрерас и есть автор музыки гимна департамента Норте-де-Сантандлер и города Манисалеса).

Второе открыла «Чакона памяти Чавеса (1999) гуттаперчевого дирижёра Энрике Димекке, написанная на мотивы Чаконы с вариациями Соль мажор Генделя и, следует сказать, весьма грамотно написанная.

В отличие от подобного сочинения Бриттена, путешествующего по оркестру на фоне Перселла, придавленного модернистским дискурсом и Щедрина, обрамляющего расщепленные в пыль ему напрочь чужеродные чудесные мелодии Бизе полным боекомплектом трещалок и пищалок из коллекции Марка Пекарского, Димекке разобрал и вновь собрал Генделя практически без этнографизма.

Почти без региональной красочки, хотя и задействовал в качестве дополнительного выразительного средства мерно постукивающие (но крайне тактично, осторожно, крайне уместно) кастаньеты справа и что-то типа маракас слева.
Важнее было в этом сочинении преодоления изначальной сухости, которая вскоре испарилась, свингуя и заваривая внутри классического Генделя какую-то свою особенную, но, тем не менее, вполне мейнстримную жизнь.

Понятно, что нам играли в этот вечер козыри местного репертуара, причём, так их и играли – как свою родную классику, с отскакиванием звуков от зубов с отполированными до блеска сольными партиями.

Хотя и, увы, не без ощутимых киксов, на которых оркестр, ну, просто обрекают пристрастие латиноамериканских сочинителей к духовым каскадам, а так же особая любовь к душеподъёмным, гимнокипучим валторнам и геликонам.

С другой стороны, такой общегражданский модернизм мог быть написан и записан в любой стране классической городской архитектуры, ибо если барочная музыка – удел не всех государств (для чего, вероятно, и нужно заново аранжировать Генделя, дабы сочинить хотя бы умозрительную традицию, на которую, затем, можно опираться), то модернизм (суть ХХ век во всей своей полноте)– явление общепланетарное.

Особенно хорошо это видно было в «Маргаритеньи» (1954) Иносенте Карреньо, сквозь стальные прутья которой начал беззастенчиво проступать, ну, скажем, начальный Стравинский.

И это же тоже урок – совсем как в романистике, латиноамериканцы лавировали, лавировали, да и вылавировали, минуя несамостоятельность, легкомыслие «музыкального материала» и жанровую второсортицу на какие-то свои собственные, оригинальные параллельности да перпендикулярности.


Locations of visitors to this page


Вот что интересно – я ведь слушал этот концерт в жанре поста в ЖЖ: точные и яркие формулировки мгновенно вспыхивали электрическими лампочками у меня во лбу, отдавая свой свет и своё тепло глазам и прочим аранжировачным органам восприятия.

Я очень ярко и бодряще пережил этот текст, сидя в Колонном Зале, под музыку Вивальди латиноамериканцев, сюда донеся (что смог то смог) лишь остатки этого уже пережитого и выполнившего свои задачи, текста – серьёзным усилием воли собрав и записав этот едва ли не весь просыпавшийся на землю песок.

Зачем-то (для истории, да) записал, хотя всё чаще и чаще сталкиваюсь с нежеланием записывать то, что раньше записывал без малейшего напряжения (принуждения, проблематизирования). Интересная тенденция, крайне меня интригующая – может быть, со временем, я, таки, смогу стать нормальным, ОБЫЧНЫМ, без истончения покровов и кровотоков, человечком?!
Tags: КЗДС, концерты, фестивали
Subscribe

  • Твит дня. Антон Чехов

    Если человек не курит и не пьет, невольно задумываешься, а не сволочь ли он?

  • Твит дня. А. Гельман

    Только пережив ожидание исчезновения, можно по-настоящему ощутить прелесть присутствия в жизни.

  • Твит дня. Владимир

    С годами перестают удивлять подлость, предательство и лицемерие, зато все больше изумляют добродушие, надежность и открытость.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments