paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

"Заслуженный коллектив РФ" на Ростропович-Фесте. Шостакович, Лядов, Канчели. Темирканов. КЗДС


Главным событием концерта оказался не Первый виолончельный концерт Шостаковича, который Питерский оркестр исполнил вместе с итальянским солистом Энрико Диндо (на прошлом фестивале Ростроповича этот же музыкант исполнял Второй виолончельный концерт Шостаковича и всё, что я тогда о нём написал вполне применимо и к нынешнему выступлению), и не открывшая программу «Кикимора» А. Лядова, не заявленная в программе и, следовательно, отзвучавшая то ли эпиграфом, то ли приношением, но выход на сцену по окончанию концерта Гии Канчели – во втором отделении давали его получасовую пьесу 2000-го года (так говорит программка, по другим источникам – 2005, хотя 65 лет композитору, писавшему эту пьесу себе на юбилей, исполнилось, всё же, в 2000-м) «…al Niente», посвящённую Юрию Темирканову, после чего композитор логично оказался в зале и после некоторой заминки поднялся на сцену.

Зал, в едином порыве, сорвался со скрипучих, покрытых алой дерюгой, кресел и устремил внимание и почитание в одну точку, внутри которой стоял растроганный пожилой человек, слегка стеснённый ситуацией, стеснительно принимавший цветы и энтузиазм.

« - Таких людей надо встречать стоя, только стоя!» - с железом в голосе произнесла одна из трёх пожилых консерваторок над моим ухом и я понял, что, очевиднее всего, эти интонации обращены именно ко мне, так как все вокруг уже стояли.

Я подумал, что, скорее всего, не следует противопоставлять себя соседям, тем более, что Канчели – действительно хороший композитор и прекрасный человек достаточно пожилой при том; к тому же, мне совершенно не было видно того, что происходило на сцене.

Там же не происходило ничего особенного – обычная парадная суета окончания концерта, когда уставшие оркестранты отбивают каблуками и смычками звуки торжества, а дирижёр вместе с главным героем вечера, наобнимавшись и накланявшись друг другу, музыкантам (особенно феноменально хороши у питерской «Заслуги» духовые, в частности медные, слушал бы и слушал) и счастливым слушателям, взявшись за руки создали композицию, похожую на известную скульптуру Веры Мухиной.



Меня тоже несколько смутила внезапно возникшая ажитация, так как пьеса Канчели мне не очень понравилась; точнее, не слишком забрала (ибо совсем уж не понравиться она, изумительно, изматывающе мастеровитая, не могла).

Точнее, она была прекрасна (возможно, даже слишком) и состояла из внезапно прерываемых музыкальных фраз, звучащих одну-две секунды, а после прерываемых – так метопы Парфенона прерывают единое движение толпы вертикальной устремлённостью колонн; так забор, закрывающий дивный сад (участок, лес), выказывает в просветах часть закрытой территории, которую невозможно разглядеть целиком, будешь ли ты стоять и вглядываться в щель, будешь ли ты бежать с тем, чтобы просветы слились в единую точку обзора.

В сочинении этом, похожем одновременно на советскую киномузыку в духе Евгения Доги, а то на постминимализм Альберто Иглесиаса, когда бурные всплески чередуются с симфоническими рассветными, разрезающими тьму волнами, было слишком много всего – от ностальгических кавказских дудочек до густых, едва ли не прокофьевских вальсов, от обрывочной и будто бы стыдящейся самой себя мужественной, мужеской нежности до полной растерянности, саднящей повторением на фортепиано одной и той же ноты, долбящей слух так, как долбят весенний лёд, освежённый арфой и ксилофоном.

Музыка эта постоянно развивалась и постоянно пыталась вернуться к своему началу; и, точно боясь закончиться, сочилась избыточными вариациями одних и тех же пронзительных сочетаний – как если композитор ворожил, звучанием продлевая собственное существование, ну и прислушиваясь в паузах к приближающемуся небытию.

И тогда Темирканов очень выразительно замолкал всем своим телом, переставая дирижировать и оркестранты опускали руки, чтобы впустить в тишину зала звуки огромного, как на вокзале, буфета Дома Союзов.

Всё бы ничего, но я уже слышал нечто похожее на другом концерте Канчели, состоявшем из сочинений со схожей структурой.

Понятно, что авторский стиль не обязан быть разнообразным и схожие подходы (тиражирование узнаваемой манеры) не преступление, но метка безошибочно опознаваемого авторства, однако, было в «…al Niente» что-то неловкое, стремящееся понравиться буквально всем – и высоколобым интеллектуалам, знающим про открытия европейского авангарда конца 60-х, и традиционалистам, сочувствующим гармоническим созвучьям.

Словно большой и заслуженный сочинитель стесняется своей мелодической природы, стоящей перпендикулярно нынешним филармоническим нравам, из-за чего важно накрутить вокруг простой и понятной мелодии массу инструментальных и композиционных препятствий.

Таков, кстати, и Пярт, мгновенно вызывающий у меня необходимость спорить о том каким должно быть «духовное» в современном искусстве, благостное и всем доступное или же наждачно-прорывное…
Заслуженный коллектив России показал нам образцового Шостаковича, исполненного в большом стилистическом диапазоне (от сарказма и до зубной боли, как это и было задумано Шостаковичем), затем переключился на Канчели, выполненного совсем по другим стилистическим лекалам; и, как стало понятным, для демонстрации иного, большого и традиционного стиля, включил в программу Лядова.

Чем лучше и чётче исполнение тем меньше что о нём можно сказать – совпадение чревато неузнаванием, лучше всего фиксации подходит расхождение; итальянский виолончелист был прекрасен внутри своего путешествия по Шостаковичу, однако, его соло рассказывало об общечеловеческой депрессии и истерике, тогда как Оркестр, носящий имя Дмитрия Дмитриевича, играл Второй концерт с особым пониманием внезапно накатывающих еврейских мотивов (в постоянном использовании еврейского мелоса Шостакович поступал примерно так же, как Джойс, сделавший евреем главным героем своего главного романа), горячечного, горчащего сарказма и предельного «атмосферного давления», прижимающего советского «носителя советского» совсем уже к земле-матушке.


Locations of visitors to this page


Авторское объяснение пьесы: http://il-canone.livejournal.com/55815.html
Второй виолончельный Д. Шостаковича (солист Энрико Диндо): http://paslen.livejournal.com/1063329.html
"Dixi" и "Lulling the sun" Гия Канчели в Зале Чайковского: http://paslen.livejournal.com/977384.html
Tags: Шостакович, фестивали
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments