paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

Дневник читателя. И. Эренбург "Индия. Япония. Греция"


Эта книга о старости и усталости, причём не только европейской цивилизации, но и одного, конкретного человека, её автора, который празднует очередной юбилей в дороге.

Люди, годы, чужие жизни и даже собственная жизнь, «пот и опыт» оставляют неизгладимое (sic!) наложение «дыма и пепла», сглаживающее любые, даже самые яркие впечатления.

Эренбург, мало как то выездной (витринный интеллектуал Страны Советов), мог себе позволить поездки в экзотические страны, типа Индии и Японии, в 1957 году, для подсвежения органов собственных чувств.
Видите ли, Европа ему, изощрённому и осведомлённому, более не канала; захотелось первоосновы поюзать.
Эффект присутствия непонятно из чего берётся и из чего состоит – реальность застревает в словах пузырьками минеральной воды, окуклившимся воздухом.

Иной кажилится, вводя читателя в заблуждение, но пробегая вязанки мёртвых абзацев, бессознательно осознаёшь, что, ох, и дурят нашего брата; с другой стороны, как бы автор не уходил в глухую несознанку, прячась за абстрактные размышлизмы, дух обстоятельств и места действия веет, где хочет.

В том, что Эренбург посетил Индию, Японию и Грецию не приходится, очень уж известных людей он в своих очерках упоминает (классиков национальных литератур, премьер-министра Неру etc), однако, на протяжении всех трёх частей (тезис – антитезис – синтез) не оставляет ощущения, что страны эти были увидены в полудрёме, из окна автомобиля.


Привиделись, задремавшему «послу доброй воли» в библиотеке».
Ибо цитат здесь больше, чем непосредственных реакций (Эренбургу важно блеснуть знаниями и выказать незаурядную подготовленность – и к этой поездке и вообще к любому затрагиваемому вопросу), размышления гораздо объёмнее реалий, мелькающих для оживляжа, точно необязательная подтанцовка.
Старость она же проявляется ещё и в том, что Илья Григорьевич готовился и подготовился к этому тексту всей своей предыдущей жизнью, из-за чего старый и достойный человек говорит о чем-то заранее подготовленном (важном) и не может выговориться и наговориться.

Он нарочито педалирует интонацию беспечного и обаятельного всезнайки (дальше из этого вырастут «устные рассказы» Ираклия Андроникова, мнимое легкомыслие Андрея Вознесенского, который описывает встречи с Пикассо и Хайдеггером как незамысловатую данность [де, «случилось так»] и информационную акробатику Вайля-и-Гениса.

Информированность для него важнее насмотренности, вот что!
При том, что даже у пресловутого Кочетова, начинающего свои «Итальянские страницы» в библиотеке (синдром хорошо подготовившегося отличника) поле личных рассуждений куда меньше (и объёмом и оттягиванием внимания на себя), чем у «правильного» интеллигента и демократа Эренбурга.

А ларчик просто открывается, если иметь ввиду, что книга Всеволода Кочетова написана на десять лет позже эренбурговской, а гораздо более «личная» (читай, «открытая») «Книга путешествий» Андрея Битова на десять лет позже кочетковской и на двадцать позже эренбурговской.

Зашнурованность походного сюртука расстёгивается вместе со временем, которое чем дальше тем сильнее расколдовывает государственную зажатость: Эренбург, ведь, передаёт не свои собственные переживания, но выкладки своей маски, приросшей к нему в определенных общественно-исторических условиях.
И даже Кочетову уже проще; не говоря о дальнейшем кавказском дневнике Битова.

Тут ведь ещё важно то, что размышлизмы, какими важными, точными и остроумными они не казались, устаревают быстрее всего – культура усваивает передовой опыт, растворяет его в себе и то, что ещё недавно казалось самым что ни на есть передовым рубежом, оказывается смешной виньеткой на полях и чудачествами старомодного чудака, знававшего Модильяни.

Этот, многократно обкатанный технологический приём (берём готовые информационные блоки, прокладываем их своими персонифцированными прокладками и готово) успел доказать свою недолговечность.
Его можно выдавать и за смелость и за продвинутость лишь весьма короткий промежуток времени.

Есть, правда, одно относительно извиняющее специфику этой книги обстоятельство – в оригинале она была издана «Искусством» с многочисленными картинками, скрадывающими советскую однобокость идеологически заряженного текста.

Да, только если это принимать за отмазку, то тогда следует признать, что и другие книги, изданные с картинками, сколько бы могли приобресть!

Гораздо меньше, чем отнимает отсутствие иллюстраций у «Индии. Японии. Греции», которые, несмотря на краткость ста страниц и внешнюю якобы динамичность, я мучил дольше пяти предыдущих книг, вместе взятых.

Даже странно подумать, какое ныне впечатление может произвести некогда фундаментальный двухтомник "Люди, годы, жизнь..."

Locations of visitors to this page
Tags: дневник читателя, нонфикшн, очерки, травелоги
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments