paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:
  • Location:
  • Music:

Дневник чтения. "В краю непуганых птиц" М. Пришвина


Попадая в деревню, на количество бань смотри: если здесь мир и покой, то бань в деревне немного, значит, люди в общие бани ходят.
А если не складываются отношения между людьми, баня у каждого своя.
Впрочем, как и самовар.

Хотя нынче народ состоятельный пошёл, и даже те, кто ни чаю, ни кофею не потребляет (староверы) имеют даже не один, но два самовара, вот ведь оно как.

«Да что далеко ходить! – вставила своё словечко старушка. – Годов десяток, не больше, у нас на всём Выг-озере и был самовар у койкинского батюшки, да на Выгорезском погосте другой, да у Семёна Фёдорова третий, да у дьякона… всего девять самоваров было. А теперь у каждого…»

Здесь женщины, подоткнув юбки, рубят траву, стоя в воде болота; коров возят на лодках на остров пастись (на большой земле корма мало; не растёт); вспахивая каменистые участки камни не убирают (без них тепло не держится и вода испаряется быстро-быстро), но перекладывают – до пяти раз за сезон; а местный фотоохотник приспособил фотокамеру повесить на рогатину, дабы, когда, значит, медведь на дыбы встанет, его в этом состоянии щёлкнуть.

Хотя всякий знает, что «звиря» бояться не следует, ибо даже есть присказка, мол, «Господь покорил его человеку»; но если медведь, всё ж таки, на человека кидается, значит он просто «нечистый» и на него колдун («жрецы, языческие священники») порчу навёл.
Делов-то.



То, что выглядит синтезированной фантазией, на самом-то деле, чистая, незамутнённая правда, собранная в самых что ни на есть полевых условиях.
Хотя и не без самолюбивой писательской причуды – ведь «В краю непуганых птиц» появилась по заданию журнала «Родник», куда Пришвин пришёл с предложением написать повесть о мальчике, заблудившемся в северном лесу.

Творческая заявка первача не проканала, но в путешествие его отправили; точнее, дали с собой ксиву, с которой что же теперь делать – «Как характеризовать? Отметить памятники старины, торговлю, промышленность?»
Круче поступим, креативнее.

Попав в Выгорецию, несуществующее государство старообрядцев и поморов, находящееся на территории Выговского края, тоже, ведь, не существующего как географическое понятие (Есть Поморье, есть Выг-озеро, есть Петрозаводск и Повенец («всему миру конец» и Онежское озеро, Соловецкий монастырь, короче, Карелия) молодой агроном Пришвин стал всячески проникаться местными обрядам да языковыми особенностями.

И так проникся, что на основе своих записей сотворил ритмико-символическую, символистскую прозу, основанную на причетах да заплачках, местном фольклоре и мифопоэтических представлениях; в духе "понюхал старик Ромуальдыч свою портянку, да аж заколдобился", впрочем, сделаную столь ловко и органично, что, кажется, таким и должен быть текст, написанный изнутри архаического или же раскольнического сознания.

Конечно, с одной стороны, это стилизация, выглядящая крайне эффектно, кинематографично (можно в духе недавних «Овсянок», можно в духе модернистского Феллини или Кустурицы, но только на местный, поморский лад), с другой – проступают сквозь суровые северные очертания плавные, вычурные линии модерна, что, как не крути, самоигральная примета времени.

«В краю непуганых птиц», странным образом, одномоментно совмещают в себе все три этапа «романтического движения».
С одной стороны, это вполне себе «буря и натиск» с побегом энтузиаста в экзотические обстоятельства, с другой, вполне конкретно проявленный интерес к корням, к «крови и почве», исполненный в духе Билибина и Васнецова.

С третьей, синтезом, это очень даже буржуазная, уверенная в себе, эстетически изощрённая мебель для удобного и комфортного рассиживания в ней и, соответственно, восприятия; воплощённый пораженческий уют современного человека, рассекающего по Онежскому озеру с мыслями о Венеции и быстром возвращении в СПб:

"Как радостно было увидеть на Ладожском озере, после непрерывного дня, первые звёзды на небе и ночь. А потом - это ошеломляющее движение и шум Невского проспекта! В голове ещё свежи разговоры с скрытником Мухой, свежи впечатления от этой бесконечно простой и суровой жизни среди леса, воды и камня - и тут это движение..."

Пришвин, если уж на то пошло, помог понять мне специфику модерна, с его одновременной закольцованностью разных, обычно противоположно заправленных стадий романтизма (ещё и с примесью натурализма и импрессионизма). Впрочем, об этом разговор должен случиться отдельный.

Куда интереснее констатировать, что дух веет, где хочет и декаданс способен проявить себя в самых неожиданных местах и явлениях, типа этнографического очерка, написанного петербуржцем, недавно вернувшимся из Венеции – сам-то Пришвин, никак себя не выдавая, передаёт архаику сознания точно первооснову и данность, ни критикуя, ни даже подвергая сомнению: нечистый, так нечистый…

Он лишь чередует главы, посвящённые разным сторонам северной жизни (главка про ловцов (рыболовов и бурлаков), главка про полесников (охотников), с главами, посвящёнными отдельным героям – вопленинце Степаниде Максимовне, колдуну Микулаичу Ферезину, певцу былин Ивану Рябинину да сказочнику Мануйле.

То, что Дмитрий Мамин-Сибиряк видит из окна уральского экспресса, а Глеб Успенский – из пафоса своего очеркистского пафоса, Пришвин «даёт на крупном плане», затесавшись внутрь страны, отрыгивающей недопереваренными остатками язычества и раскола.

Несмотря на неверие, точнее, фундаментальное недоверие современного человека, Пришвин «снимает» не только формальный (внешний) слой северного уклада, но, пишет как дышит, проникает (ся) духом места, меняющем [хотя и на время] его собственный химсостав.

Хотя, нет-нет, конечно же, всё сложнее: Пришвин вживается, с одной стороны, в роль путешественника и этнографа («В краю непуганых птиц» его первая книга), а, с другой, он, разумеется, актёрствует – в, первую очередь, для себя вживаясь в образ исследователя, проникшегося «местным материалом».

«Хорошо быть таким путешественником, чтобы скользить по жизни и уносить с собою, не задумываясь, такие прекрасные, радостные настроения. Но я себе выбрал неудачную в этих целях систему наблюдения края посредством внимательного разглядывания одного маленького, но характерного его уголка. На месте не нужно задерживаться, а ехать и ехать; тогда непременно получится весёлая и пёстрая картина.
Задержавшись на одном месте, приживаешься, свыкаешься и понемногу уходишь в глубину человеческих, мелких, скрещенных интересов. Не успеешь оглянуться - исчезла иллюзия, исчезла страна непуганых птиц: живут себе люди, как люди..
."

Ну, два месяца - не срок. Про кержаков («сгущённая форма» православия) он, настороженно сторонний, пишет особенно подробно, так как действительно экзотика и эксклюзив, наполняющий содержанием точённые, точнее, как выточенные, лобзиком выпиленные прозаические формы: так сам стиль, через свою узорчастость, вплетается в выполнение главной задачи - передать гений незнакомого, обычно-необычного, места.

Красота - в глазах смотрящего; всё зависит от индивидуальных особенностей проникновения; кому и целого мира мало, а кто в любой мартовской лужице способен солнце увидеть.
Напитанный очарованием инобытия, иных скоростей восприятия (или же отсутствия оных), Михаил Михайлович передаёт эту медитативность читателю – вроде, ведь, идёт бессюжетная вязь, но как она бредёт, архитектурно просчитанная, каким ровным, без узелков, ковром стелется.

Самыми, однако, кинематографическими «кадрами» Пришвин раскидываться не стал, оставив их себе для романа «Осударева дорога, над которой, так и неоконченной, он работал до смерти.
В ней и рассказывается история о том, как во время войны со шведами, для того, чтобы напасть на неприятеля врасплох, Пётр Первый, перетащил свои корабли через Выгорецию посуху.

Locations of visitors to this page


М.М. Пришвин, Собрание сочинений в шести томах, том второй, "Путешествия", М. ИХЛ, 1956, стр. 5- 161
Tags: дневник читателя, нонфикшн, очерки, травелоги
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments