paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Иглоукалывание. Десять дней одного кода


На прощание, Ян вколол, если можно так сказать, двойную дозу – дело не в количестве иголок (сегодня их было десять, не на много более обычного), но в силе и расположении ударов, вбивающих спицы в плоть.

Некоторым иглам, он позволил выйти концом наружу; две иглы споткнулись внутри моей щеки друг о друга, завибрировали.
Верхняя игла, вошедшая в лицо над веком, прижала мышцу, ответственную за моргание, из-за чего глаз потёк, прекратив, на время, закрываться.

Промокать его платком я не мог, так как самые болезненные спицы Ян, гортанно комментирующий свои действия клокочущими звуками, похожими на гусиную речь, воткнул мне в подушечки возле пальцев (они и сейчас, вспухшие, болят, мешая мне печатать), когда любое движение рук преодолевает внутреннюю зажатость мускула, словно бы собранного в единый нервный узел металлической скобой.

Другой болезненный штрих пришёлся на заднюю (под ухом) точку смычки челюстей, из-за чего стало больно глотать и приходилось все 15 минут, пока длился сеанс, делать это не фиксировано, как бы бессознательно.
На полуавтомате, делающим своды внутренней пещеры не только осязаемыми, но и зримыми.


Каждый раз, вгоняя очередную иголку, Ян вольно или невольно привлекает внимание к боли, отстраивающей сознание в струнку и, таким образом, разглаживая мысленные мысли; вытесняя информационную шелуху, точнее, спрессовывая её, загоняя куда-то вбок.

Ну, да, боль как раз и вызывает медитацию, так как тело становится особенно чувствительным и, значит, проницаемым. Проницательным.

Пустота – единственное, что может с болью, ну, если и не бороться, то перекрывать её собственными волнами беззвучного и обездвиженного зубовного скрежета.

Сижу, пригвождённый и слышу за стенкой собачий скулёж с подвыванием – так обычно собаки за хозяйское внимание борются. Когда непонятно радуется пёсик или плачет.

Вот, значит, какой ты, цветочек аленький: так вот, оказывается, как это слышится со стороны, когда тебе металлические спицы в тело вкручивают…

…а потом, соответственно, выкручивают, оставляя, бонусом, ощущение инородного тела, продолжающего, по памяти, нудеть где-то возле центра принятия решений с такой силой, что я уточняю у сестрички: «Вы точно все иголки вытащили?»

- Да точно-точно! – Говорит Леночка с печальной преданностью в глазах.
А то тебе самому, по упадку сил, не понятно: каждый выход металла уносит из тебя частичку, ну, будем думать, болезни, а не чего-то иного.

После процедур, первым делом бежишь в туалет, только бы появилась возможность закрыться изнутри и перестать напрягать лицо; расслабить его, пока никто не видит, пару минут разглядывая узоры на плитке, затем, натягиваешь старое выражение всего, отстранённо-официальное и выходишь в свет. К людям.

На улице сегодня яркий яблочный сок; кажется, что солнце не одно, но несколько, что позволяет светить ему со всех сторон одновременно; щуришься, на ходу прикладываешь носовой платок к уголкам глаз, автоматически отмечая и, точно опуская в умозрительную копилку, каждый пустой рекламный билборд.

Такое ощущение, что с каждым днём свободных рекламных плоскостей в Чердачинске всё больше и больше.
Оно, разумеется понятно, почему – кризис и всё такое, но с мокрых глаз, хочется думать, что таким, стихийный, образом город борется за дополнительную осмысленность обжитых территорий, отторгая максимум возможных лозунгов, слоганов и мотто.

Жаль, эти билборды к тексту не подошьёшь, не приколешь: кажется, что рядом с их пустыми экранами (какие-то из них более фундаментальны и покрашены белым, другие сколочены из листов древесины) образуются зоны покоя и привычная городская турбулентность не то отступает, не то затихает; съёживается.

Точно волны расходятся, уступая место отливу всего, что тут обычно бывает – людей, звуков, машин, олеографических привкусов и расцветок; кажется, даже ветра и морозного покалывания пор становится меньше.

Точно ты не здесь, но на острове, пусть слегка обитаемом, но далёком и всеми заброшенном; тебе тепло и скучно, ты понимаешь, что окончательно свободен.

То есть, пока тебя кололи, ты был при деле и, буквально и метафорически подколот к занятию, определявшему твой быт последние две, что ли, недели; а теперь всё, китаец сделал своё дело и ты остался один, совсем один.

Принадлежа лишь себе и болезни; можешь куда угодно идти и что угодно делать, поскольку план исчерпан и тебя уже ничего тут не держит.

Ещё неизвестно, что лучше.

Locations of visitors to this page


Три пустоты
«Три пустоты» на Яндекс.Фотках
Tags: Челябинск, дни
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 44 comments