paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Восьмая, знак, бесконечность


Два дня не ходил на иглы, вот ритм и сбился; причём, анализируешь и понимаешь, что, оказывается, важнее всего, природный цикл, а не твой собственный – если наблюдать за закатами и погодами постоянно, то оказываешься особенно чувствителен к оттенкам и переходам, каждый день отвоёвывающим пространство у зимы и у нежити.

Вроде, только-только вошёл в логику приливов и отливов – света, цвета, минусовых температур, как настройки сбились, надо снова отстраивать градации восприятия своего видоискателя.

Вышел после девяти иголок, а уже фотографировать грех, хотя, вроде бы, после прошлых сеансов удавалось сделать пару снимков, но разве это означает, что по дороге в март, февраль немного отступил с запоздалым зашториванием солнца, топчется на месте или пустился вспять?

Вовсе нет; просто вчера было теплее, чем сегодня, когда на небе ни облачка (облачность в Чердачинске так же дефицитна, как осадки, из-за чего прямой космос над головой выглядит «шестым океаном» с сигаретной пачки или же выгоревшей олеографией) и видно мочку Луны.

Пока доехал до посёлка, стемнело окончательно и бесповоротно; серп висит сиротливо прямо над нашим домом, а ты идёшь с остановки и ловишь себя на том, что Луна – это хорошо, это правильно: Луна – это естественный, натуральный продукт (опасайтесь подделок) и если она вот так висит, как раньше, как в детстве, как веками до тебя, значит (хоть такая стабильность) «не всё ещё потеряно».

Тут самое интересное, если оговорка не случайна, что же ты боишься потерять? Окончательно оторваться от реальности и погрязнуть в симулякрах?
Вот отчего тебе так важны «явления погоды», хоть дождь, хоть снег, хоть туман с дождём, хоть «порывистый ветер» - всё это, как пот или слёзы, следы жизненных процессов, естества, которого в последнее время так не хватает.


Восьмая перемена игл
«Восьмая перемена игл» на Яндекс.Фотках

Кстати, про слёзы. Сегодня доктор Ян [да-да, композиция игл сегодня была не такой, как в предыдущий раз] воткнул верхнюю иголку совсем рядом со слёзным каналом (или мне показалось, что близко – но спица мешала веко закрыть), из-за чего капли покатились одна за другой.

Слёзы текут – это как снег идёт; со стороны живописная, конечно, картина, но для повседневной деятельности крайне неудобная, хотя какая у человека, пришпиленного девятью стальными спицами, может быть деятельность?

А я скажу какая: пригвождённый к этому стулу, к этим загородкам небольших процедурок, стенам нового дома на старой улице старого города, я точно растворяюсь во всём этом, размазываясь по окружающим меня вертикальным поверхностям, точно тёртый плавленый сыр, смешанный с яичным желтком.

Растягиваясь по всем этим ширмам и бетонным стенам, забиваясь к ним в поры и в щели, я остаюсь сидеть пустой оболочкой для того, чтобы, наконец, совпасть с самим собой.

Это странное и пока мало понятное даже мне самому ощущение, прерываемое писком таймера, очищает голову от всего того, что кажется важным в данный момент – стройка, возобновлённая под окнами родительского дома (котлован углубляется, рядом с ямой растёт гора вытащенной породы, издали кажущейся плюшевой), информационные вакханалии, связанные с президентскими выборами, всевозрастающая уродливость Чердачинска и отчуждение, нарастающее между мной и им, всеми связанными с этим местом людьми, много чего такого чего и не перечислишь.

Голова заполняется пустотой точно так же, как при чтении книги или смотрении кино она заполняется буквами или фильмом; всё, что мы употребляем важно (на двух стульях твоё внимание даже при всём желании усидеть не в состоянии) этим вытеснением всего остального.

Ян ещё не закончил чертить иглами умозрительные иероглифы, а мой череп уже прикидывается куполом Пантеона, переживающим, ну, допустим, июльский полдень (я вижу его, снизу вверх, изнутри); или же я начинаю становиться пустым фойе какого-то огромного здания, стены которого обложены розовым мрамором (а в огромные витринные окна видна отодвинутая в тишину улица).

Это может быть гостиница, а, может быть, научно-исследовательский институт, который не успевают обжить немногочисленные равнодушные люди, накапливающие в углах скучных комнат несмываемую пыль.

В этом прохладном фойе полумрак, тишина; из-за чего начинает казаться будто бы ты вообще находишься в другом городе, куда попал на короткий срок и ещё не освоился с основоположной геометрией пространства, спрятавшись туда, где она (геометрия) очевидна.

В Москве я веду себя совершенно иначе (никогда не покупаю карамель и пью чай без сахара), не так, как на исторической родине, где читаю совершенно других писателей, регулярно смотрю телевизор и становлюсь непристойно восприимчив к второстепенностям.

И я (большая часть жизни, стоит признаться, миновала) до сих пор не знаю где, в каком из городов, где я более настоящий. Где я – это я, а не кто-то, с примесями, другой.

А вот здесь, в лабиринте процедурок с хлипкими фальшь-стенами, пришпиленный иглами точно жук, я чувствую таинственное (все совпадения таинственны) совпадение себя с самим собой, полой оболочки и начинки, говорящей от моего имени: ну, да, мол, вот, он, ты, такой, какой есть, внутри своей жизни, такой, как она сложилась к твоим сорока трём – в этом месте и с этими обстоятельствами и этими людьми, когда очень чётко становится понятно, что других уже не будет и другого, скорее всего, не случится.

Это так странно (и обидно – причём, не за себя, вроде как, имеющего возможности, но за других, то есть, практически бескорыстно), что у современного человека на себя совсем не остаётся времени; если только в отпуске (но отпуск занят отпуском) или, вот, в болезни.

Ещё в самой первой книжке, я написал, что индивидуальность проявляется ярче всего в воздержании и в недуге; но если воздерживаешься ты сам, то болезнь настигает тебя, вроде бы, нечаянно и как бы со стороны – ты же не сам её в себе заводишь, хотя и, если накрыло, всецело ей подчиняешься.

Хотя, «кто знает, Ватсон, кто знает…»

Locations of visitors to this page
Tags: Челябинск, дни
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments