paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Дневник читателя. Стендаль "Записки туриста"


"Я люблю испанцев до страсти; это сейчас единственный народ, который осмеливается делать то, что хочет, не думая о зрителях..." (12, 430)

Много думаю про разницу и схожесть Италии, Испании и Франции, которые, казалось бы, располагаются совсем рядом, а такие разные.

Почему-то мне это важно, понять, зафиксировать различия с дотошной точностью, точно место для жилья выбираю.

Такова, значит, природа нынешней российской сублимации; но, даже если и не особо задумываться, так оно и есть – ветреной февральской ночью потрёпанный томик Стендаля 1959-го года выпуска (с травелогами тома - самые потрёпанные!), выполняет свою сермяжную миссию, вырывая их лап очумелой реальности, перенося, в том числе и в пространство личных воспоминаний, так как «Записки туриста» посвящены путешествию по французской провинции, а, так вышло, я по этим же маршрутам, частично ездил.
Со Стендалем, можно сказать, пересекался.

Вымышленный торговец якобы ездит по делам своей фирмы по небольшим городка, совмещая приятное с полезным – работу и осмотр достопримечательностей; чаще всего, отчего-то, бывая в районе Гренобля.

А всё просто – Стендаль там родился, вот и ездил навестить родину, микшируя личные впечатления с выдуманной целью – выдать портрет страны, исключив из него столицу, сформулировать кое-что про национальный характер.

Для чего и понадобилось некое остранение (вымышленный рассказчик, не равный писателю) и полудокументальный жанр – вроде, и не хроника (ничего же особенного не происходит), и не путеводитель. И не повесть.
И не роман в привычном понимании (с завязкой и развязкой), заканчивающийся на половине дороги, обрывающийся точно на полуслове.

Хотя, с другой стороны, это и первое, и второе и даже третье; просто непривычно от текста 1837 года ожидать современных подходов в изображении жизни, когда не происходит ничего, кроме самой жизни и каких-то совсем уже локальных перемещений и дел, а главное приключение происходит не на уровне фабулы, но на этаже письма, его точёными красотами и точными формулировками.

Но если внешний сюжет отсутствует, то что же тогда является в такой книге сюжетообразующим элементом?
Эта слабая интенция, собственно говоря, и является главной интригой, двигающей чтение.


Повторюсь. Для своего времени книжка вышла новаторской, так как её структура хотя и имитирует дневник, но таковым не является и являться не может – очень уж всё в ней (даже вот эта самая бессобытийная безоблачность) простроено.

С другой стороны, наполнение текстуальной кубатуры легко атрибутируется романтической эпистолой второго периода – «кровью и почвой», завязанной на интерес к собственной истории (мифологии, искусству, архитектуре).

Потому что куда бы не приезжал рассказчик, главная его забота – многочасовое (детальное) изучение и, затем, многостраничное описание готических построек (а так же ренессансных, или же романского стиля, особенно если он со временем переходит в готику).

После Гюго и Мериме средневековая старина стала для Франции не просто модным, но важным трендом – и если немцы увлекались легендами и мифами (самое известное творение «крови и почвы» - сказки братьев Гримм) и развивали философию, то во Франции (ещё одно страноведческое отличие) изучали каменные постройки – нечто конкретное и едва ли незыблемое (хотя книга Пруста о точно таком же паломничестве к Храмам и будет называться «Памяти убитых церквей», многие из них сохранились и сегодня).

Помню, меня наиболее точно и ощутимо это «чувство Франции», её особенностей и покровов, посетило в башне Мишеля Монтеня, где, по вполне понятным причинам, не сохранилось ничего из обстановки.

Толстые каменные стены. Вы поднимаетесь по спиралевидной лестнице в личные покои Монтеня с бледными и почти стёршимися остатками фресок в гардеробной, затем попадаете в бывшую библиотеку с голыми стенами и понимаете, что в этом интерьере нет самого главного – соединительной ткани между прошлым и настоящим.

Да, она разорена (после смерти М.М. его книги осели в государственной библиотеке) или, ещё точнее, истлела; что, впрочем, не мешает оставаться Шато Монтень местом паломничества и туристического энтузиазма.
Культура Франции конкретна и материальна; она направлена на создание (синтезирование) бытового и, насколько это возможно, метафизического уюта, отчего в ней много типового и повторяющегося.

Кажется, отличие Италии от Франции, как раз, в том и заключается: более мягкий климат и более жёсткая сила искусства (в первую очередь, конечно, живописи и скульптуры, во вторую, архитектуры) делает любые населённые пункты Сапожка единственными и неповторимыми.

Живопись (особенно фрески и декоративные, расписные украшения, работающие на атмосферу спиритуалистически и интенционально, облучая подведомственные ландшафты эдемскими излучениями), создающая особый синтаксис восприятия мира и всего жизненного уклада, оказывается той самой цивилизационной соединительной тканью, ставшей, впрочем, частью природного ландшафта, позволяющей каждому топосу здесь чувствовать себя на особицу.
Мы же едем не в Италию вообще, но в конкретные города, не так ли?

"В Италии моя душа могла бы беспрестанно восторгаться Там нет однообразия... [...] Франция 1837 года имеет лишь одно действительное преимущество: она королева мысли среди несчастной Европы..." (12, 258 - 259)

Так вот. В книге Стендаля важна непредсказуемость не только географических маршрутов (отчего я и выбрал у него именно эту книгу, а не два итальянских путеводителя), но и тематических разворотов, когда нечаянные встречи или перемены погоды мирволят неожиданным отступлениям, которые столь ловко вписываются (ложатся) в канву перемещения, что их уже и отступлениями-то не назовёшь.
Ну, да, что в дремлющий тогда не входим ум!

Под воздействием ландшафтов у восприимчивого Стендаля меняется сё - от настроения до диркурса и даже жанра, отчего постоянно актуализируемое письмо рифмуется с непредсказуемостью туристических приключений-light.

С одной стороны, дремуче-романтическое содержание с описанием древних антропологических типов, населявших эти территории ещё при римлянах, а так же история Наполеона и истории про друидов, план будущей постройки железных дорог и биография маршала Рэ [соратник Жанны Д’Арк и прототип Синей бороды] , с другой – актуальная ныне бессобытийность.
Экзистенциальная расслабленность, раздробленность. Заброшенность.
Освобождённость.

Рассказчик путешествует один, стараясь избавиться даже от слуги, изредка ходит в театр, почти всегда – в музеи, посещает старинные башни, крепости и даже склады, перекладывая массу полезно-бесполезных сведений, которые всё равно никогда не запоминаются (в голове можно лишь удержать генеральную интенцию текста, да и то в самом приблизительном, смыслообразном виде) рассказами попутчиков и случайных собеседников, которых торопится презирать.

Новизна книги Стендаля ещё и в том, что за обильной пищей для ума он не едет куда-то в заповедные дали, но начинает изучать провинцию родной страны, воспринимая её, одновременно, и как столичный житель, и как провинциал, родившийся некогда в прекрасной, но далековатой от центра окраине (я, кстати, был в Гренобле в квартире, где Стендаль родился. На доме висит мемориальная доска, но в самой квартире не музей, но контора одного литературного фестиваля, который меня и пригласил в Дром).

"Записки туриста" Стендаль начинает безрадостно:"Край, по которому лежит мо путь, безобразен..." (12, 6), но "Прогулки по Риму" открываются ещё более определённо: "Миновав отвратительнейшую страну на свете, которую глупцы называют прекрасной Францией..." (10, 7)

Так что книга эта - их собственный ответ маркизу де Кюстину, оставившему подробное описание России; Стендаль, бывший в русском плену и неоднократно поминающий Россию, выступает таким вот бесподобным критиканом в адрес своей собственной родины, которая начинает ему нравиться только где-нибудь совсем уже на юге, да и то только оттого, что там Франция ему начинает напоминать Италию (а, скажем, Гавр больше всех походит на Англию).

"Гренобль слегка возвысился над атмосферой окружающих его предрассудков, благодаря своей юольшой рассудительности, а Бордо - благодаря блёсткам остроумия..." (68 - 69).

Locations of visitors to this page


Фонтенбло – Долина Луары – БургундияЛионСент-ЭтьенВаленс – Авиньон – Бурж – Тур – Турень – Нант – Бретань – Ванн – Сен-Мало – Нормандия - Гавр – Руан – Таранскон – Ним – Валенс - Гренобль
Tags: Франция, дневник читателя, нонфикшн, очерки, травелоги
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments