paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Пять минут, полёт нормальный


Сегодня иглы входят легко. Как по маслу.
От пальцев Яна пахнет табаком и это резко контрастирует с общей благостью клиники, находящейся словно внутри постоянного воздушного потока.

Есть такие учреждения с мощные сильной вентиляционной системой: заходишь и точно попадает в салон самолёта – трубы поддува шумят (шуршат, шевелятся) точно мы уже взлетели.

Что ж, он сказал: «Поехали!»

Вчера был законный китайский выходной, сеанса не было; с сегодняшнего дня мне перенесли процедуры на полчаса позже.

Тем не менее, я ещё застаю светлое время суток, хотя перед тем, как стемнеет «светлое время суток» имеет уже какое-то совершенно иное агрегатное состояние – васильково-синее; даже васильково-василисковое, пронзительное, тоскливо стоящее над городом как вытяжка всех его неоправдавшихся надежд и одиночеств.

Февраль потихоньку поворачивает оглобли в сторону весны, сегодня первый день как морозы отступили и в маршрутке было много разноцветных детей с одноцветными родителями.
Всего-то день на иголки (или как на рецепции в клинике говорят, «иголочки», любит наш обслуживающий класс уменьшительно-ласкательные, скрашивающие неловкость, окончания)не ходил, а город уже немного иным стал, изменился слегка.

Я ведь когда только-только ходить начал, темнело ещё до того, как я к месту истязаний добирался.

Выйдешь, вроде, засветло, но пока суть да дело, гаснет краткий день и солнце, похожее на бельмо, как в камельке забытом, затихает за крышей областного Министерства социальных отношений.

Иголки снимут, а за окном темень новогодняя, предпраздничная, обжигающая – точно ты и в правду только-только из южных краёв возвратился.

А сегодня улица тепла и плавна, как пломбир внутри холодильника.
Значит, жить можно не в ускоренном режиме, но заглядываясь по сторонам, жаль лишь, что город при этом остаётся таким же, как и раньше, а не укутывается в бархатную черноту, не прикидывается за мейк-апом тем чем не является, продолжает рубить правду-матку с привкусом махры.



Пятый сеанс иглотерапии
«Пятый сеанс иглотерапии» на Яндекс.Фотках

Да-да, совсем как моя болезнь, каждый день, по миллиметру, по одному осторожному шажку, но, тем не менее, бочком-бочком город пододвигается к краю ямы со скользкими краями, в которой, ух, если упасть, и завязывается завязь лета.

А вот весна в этих краях нелицеприятна – она пуста и безобразна, как большинство билбордов на магистралях и трактах Советского района, лишённых рекламы: кризис.

Точно постоянно приподымаемая, сдвигаемая на затылок (и, соответственно, обнажающая лоб) кромка кепки продлённого дня выказывает все более глубокие проплешины да залысины местного существования.

Когда снег сходит, обнажаются худые, едва ли не бухенвальдские рёбра эйдосов, становится особенно отчётливым беспорядочная структура города, набросанного как бог на душу положил.

Китайская клиника стоит на важном чердачинском перекрёстке (Свердловский проспект, улицы Воровского и Курчатова), серьёзно изменённом сколько-то лет назад, новыми автотрассами и значительным расширением шоссе, ставшим чем-то вроде взлётной полосы.

Мне не нравятся все изменения, происходящие в Чердачинске после моего переезда в столицу: вот эти новые дороги, изменившие не только карту перемещений новыми асфальтированными радиусами, но и общую физиономию центра, самый его дух.

После всех этих новшеств город выглядит нарезанным [наструганным] на грубые ломти, исполосованным маньячным хирургом, который, конечно же, хотел как лучше, да только вышло как всегда.

Помимо «дорожной революции», завязанной на непропорциональное расширение дорог, искажающих привычные пропорции (новая ширина дорог явно предполагает иную этажность кварталов) в нашем крупном промышленном и культурном центре происходит ещё и «зелёная революция», с Исламом никак не связанная.

Максимальное урезание тротуаров потребовало массового истребления деревьев (и это в городе, повсеместно известном своим экологическим неблагополучием) с варварским выкорчевыванием складывающихся десятилетиями аллей и огромных живых массивов (как это произошло в нашем посёлке, который более не прячется от федеральной трассы за густой лесополосой, ныне оставшейся только на гугловских картах).

Больше года чердачинцы жили как на поле битвы, принадлежащем мародерам – каждый день приносил сообщения о всё новых и новых потерях среди «лесонасаждений».

И новости эти, скрупулезно фиксируемые блогерами и игнорируемые официальными новостями (почти все местные телеканалы принадлежат губернатору, которого, понятное дело, уральцы не выбирали и который им не подотчётен) лихорадили общественность, лихоманили, лихоманили, да не вылихоманили.

Деревья, которым повезло остаться в живых, тоже в покое не оставили и подпилили им кроны; ладно бы тополям, что понятно, но берёзы и прочую древесину покорёжили тоже.

Обрубки нынешних насаждений, проросшие свежими веточками за прошлый год выглядят (особенно сейчас, зимой) как сдающиеся в плен солдаты с поднятыми вверх руками.

А ещё на остатки древних храмов, колонны которых, раскиданные по краям городских дорог, застыли в корчах немого крика как на одноимённой картине норвежца Мунка и волосы от этой немоты стоят дыбом – причём, в основном, у самих деревьев, поскольку горожанам, бесповоротно побежденным автопромом (бывалые водители авторитетно утверждают, что пробок после «дорожной революции» меньше не стало) как всегда не до того, что их повсеместно окружает.

Для того, чтобы заметить, нет, не ущерб, но изменения нужен взгляд местный и, одновременно, сторонний – игольчатый, да с подстриженными, чужим контекстом, глазами.

Впрочем, русский путешественник тем и отличается от всех прочих, что перемещается не вширь, но вглубь; причем не пространства, но самого себя – как если, где бы тебе не довелось оказаться, в режиме постоянного штопора, внутрь себя летит. Лететь.

Особенно если иглоукалывание происходит с воздуходувом, шумящим как в самолёте, в густой сини летающем над отчим пепелищем.
Про чердачинские военные самолёты, летающие над городом вне расписания с нарушением всех экологических и прочих нормативов – ещё одна, отдельная история.

Общество потребителей судится в местными военными за соблюдение децибел, но пока безрезультатно; хотя тот чердачинский самолёт, что неделю назад разбился в соседней Курганской области, таки, может повлиять на самый прекрасный суд в мире не в пользу ответчика…

…из-за чего аэрокосмические ассоциации кажутся мне сейчас вполне уместными.
Особенно, когда сам ты – с иглами в голове, с травой в иллюминаторе и с замёршей землёй, провожающей питомцев в открытый, точней откупоренный космос весны.

...и мы летим, прикрепившись одним ремнём,
вне времён,

дремлешь ты на плече моём,
и как огонь

чуть просвечивает твоя ладонь
твоя ладонь...


Locations of visitors to this page
Tags: Челябинск, дни
Subscribe

  • Фототанка про Моне

    « Оммаж Руанскому собору» на Яндекс.Фотках « Оммаж Руанскому собору» на Яндекс.Фотках « Оммаж Руанскому собору» на Яндекс.Фотках…

  • Кандинский о Моне и цветопередаче Москвы

    Кандинский познакомился с новой живописью через «Стог сена» Моне, вы­ставлявшийся на выставке французских импрессионистов в Москве в 1895 го­ду.…

  • Моне. Порция декабрских строк

    Для всех опоздавших на поезд, в последний раз поясняю, что логики в этом тексте искать не стОит, здесь какие-то иные эффекты работать должны. Ибо…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments