paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Внутренняя Магнолия


В день Святого Валентина я немного поработал лицом и руками Святого Себастьяна – сдался китайским врачевателям частной чердачинской клиники на первом сеансе иглоукалывания.

Пересчитывая затем извлечённые из меня иглы, медсестра, похожая на Любу из «Интернов», несколько раз удивилась, что игл в лицо воткнули на одну больше – по расписанию числится семь, а вкололи мне восемь.

Вот, думаю, почему я и поймал на двадцать минут такой странный плотный приход и, не побоюсь этого слова, эйфорию…

…первую иглу китаец воткнул мне в центр левой щеки, глубже, кажется, уже и не бывает; так, что я почувствовал себя кошерным животным, убиваемым тонкой серебренной спицей.

Правда, после того, как китаец пронзил мне обе подушечки возле больших пальцев, я решил, что не животное вовсе, но распятый святой Себастьян, очень уж всё это со стороны старинные картины венецианской школы напоминало.

Иглы под разным углом входили в подбородок и челюсти, открывая, каждая, избыток внутреннего пространства; тёмные тоннели метрополитеновских перегонов, ухающих внутренними обвалами на поворотах.

Так звуковики проверяют сцепления штекеров и усилителей, искореняя малейшие шорохи и помехи; так пиявки чужих из одноимённого фильма бесшумно всасываются в твои внутренности, делая их умозрительно зримыми.


Первый сеанс иглоукалывания
«Первый сеанс иглоукалывания» на Яндекс.Фотках

Щека заныла присутствием, точно во время воспаления; нижнюю челюсть включили, точно часть рекламной надписи и она (то ли челюсть, то ли надпись) начала подмигивать и сочиться люминесцентным соком.

Точно, это не реклама, но льдина или блин, а ещё точнее, бифштекс, вырезанный для поджарки "с кровью" (причем, настолько точно, что хочется наперчить левую часть лица перцем и умастить травами)...
Не боль, но ноющая форточка внутри накрыла плавной эйфорией, точно иголки были полыми и по ним, точно по капельнице, в тело начали поступать жидкости, изменяющие сознание.

Мгновение спустя я понял, что китаец выкалывает мне на лунной поверхности парализованного блина карту Китая, выделяя район Гималаев и Внутренней Монголии, внутри которых царит разреженный воздух и тишина.

Тогда как вся остальная Империя, с запахами песка из пустыни и пряного моря, стёртых границ между органикой и неорганикой и чёткими остатками надземки Великой каменной стены, поднялась единым мышечным напряжением; так, что мне показалось нелепым воевать со своим персональным фен-шуем и дальше.

Захотелось отдаться воле песчаных волн и бесконечных дорог, если и не затеряться на бескрайних просторах, то, хотя бы прикрыть срам кризиса среднего возраста силой и мощью чужеродной цивилизации: тем более, что пробковый шлем и тоска по родине ловко маскируют более примитивные и прямые чувства усталости и страха.

Сеанс длился двадцать минут, а меня уносило от собственной жизни и собственного сознания всё дальше и дальше, засыпало песком и припекало солнцем прямо тут – в маленькой ячейке палаты № 6, рядом с лежанкой и кварцевой лампой.

Я путешествовал почти как Пелевин, при том, что шевеление было нежелательным и любая перемена позы эхом отдаётся в пазухах внутреннего телесного опыта, а когда после процедуры (уже стемнело) выскочил на улицу, под обжигающий, после Южного Китая-то всяко, ветер, сквозило странное ощущение сиюминутности, качавшейся на качелях - точно я здесь непонятно каким образом оказался. Вот, де, только что приехал, вывалился из летающего домика и сейчас же, вероятно, отчалю.

Хорошо, что маршрутка подошла быстро и в ней, уже через пару остановок, освободилось местечко, с которого можно было разглядывать не только водителя, как в две капли воды похожего на О. Е. Хахалина, но и тёмные, активно темнеющие окрестности.

Мне очень нравится это ощущение, возникающее по мере отдаления от центра города (дом наш стоит в посёлке на границе с областью) – когда этажность начинает резко падать, точно температура в выздоравливающем теле, а после Рылеева, где парки Окружного онкологического центра и областного туберкулёзного диспансера плавно переходят в городской сосновый бор, человеку, оказавшемуся здесь в первый раз (особенно если темно) начинает казаться, что общественный транспорт уже выехал за город.

Такому новичку неведомо, что за узкой полоской постоянно исчезающего леса, живут интровертной жизнью тихие посёлки, вроде нашего, невидимые со стороны шоссе.

После кольца у Мебельной фабрики и, тем более, Мебельного посёлка, окоём окончательно погружается в первобытную мглу и можно уже не замечать родных территорий, навсегда обезображенных местным человеком.

Истребление гармонии в природе идёт здесь постоянно, безостановочно, из-за чего окружающая среда, собрав остатки воли в кулак, не противостоит этому паразитарному нашествию, но выпадает в какое-то совсем уже откровенно параллельное существование; мимо человека и вне его.

Распятая и пригвождённая, она давным-давно не корчится, ибо устала, привыкла и ороговела на несколько метров в глубину.
Тем не менее, я ощущаю её дискомфорт (хорошо, что не боль), подобно тому, как на сеансе иглоукалывания чувствовал многоукладность собственных поверхностей – кожа, ткани под кожей, мышцы, капилляры, вены, и, наконец, нервы, уходящие в непроглядную глубину глубины…


Locations of visitors to this page
Tags: Челябинск, дни
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 43 comments