paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Олег

Олег Петров-8
«Олег Петров-8» на Яндекс.Фотках


Олег Петров - главный художник Чердачинского драматического, тихий-мирный, уставший Мастер, способный делать выдающиеся работы, но всё время находящийся (находившийся) в тени приезжих режиссёров, которые обязательным условием ставят работу в тандеме со своими жёнами, а так же в тени Наума Юрьевича, который, в основном, работал то с его предшественником Тимуром Дидишвили, то с Татьяной Ильиничной Сельвинской.

На долю Олегу оставалась подённая работа со вторыми режиссёрами и режиссёрскими амбициями наших артистов, которые он, невероятной культуры человек, всегда доводит до ума и логического завершения.

Только свой последний спектакль - горьковских "Последних" (каждый день заклинал НЮ, чтобы он не называл так спектакль, а НЮ делал вид, что меня не понимает).
Вот ведь судьба - всю жизнь просидеть на теневой стороне улицы, пытаясь придать смысл и изящество любой сценической вампуке, кто бы ей не занимался, став главным к шапочному разбору, дабы перенеся инсульт, понять, что весь этот джаз - это, вероятно, не самое главное в жизни.

Поскольку, Петров неисправимый эстет, то лучше всего у него получается сценография, комментирующая события в пьесе (и даже выводящая их на новый уровень) с помощью произведений искусства.

Я помню роскошный спектакль-бенефис для женской части труппы "Восемь женщин" Р. Тома, поставленный прекрасной актрисой Любой Чибирёвой за долго до фильма Франсуа Озона, который Олег оформил чёрно-белыми арнувошными ширмами с рисунками по мотивам Бердслеевских.

(С этим Тома у меня отдельная, завлитовская, история вышла - искалок тогда не было, а никто мне так и не смог расшифровать для программки его инициал, так она и вышла, против всех моих правил нерасшифрованной.)

А Петров сделал именно так, поскольку главное слово, которое Люба на репетициях говорила про свой рисунок спектакля - "графическая пластика"...



Олег Петров-2
«Олег Петров-2» на Яндекс.Фотках

...и тогда спектакль по легковесному водевилю заиграл новыми какими-то красками и долго не сходил, и долго пользовался успехом.

Офонарев, я открыл суть подрывной тайнописи Петрова на прогонах "Касатки" А. Толстого, который ставил Михаил Евгеньевич Филимонов, и которую Олег оформил задниками и мебелью с картин Фалька (да-да, он вогнал в объём его "Красную мебель!") и Кандинского с Малевичем, которые к финалу истончались, превращаясь в супрематические условности.

И это было так круто (а, главное, непонятно для кого или для чего сделанное - вряд ли кто-то из зрителей Чердачинского академического что-то знал о супремусах, ставших мостиками над рекой или о ценности фальковского постсезанизма), что мы ещё больше подружились, и я написал странную рецензию, в которой разбирался не спектакль, а сценография к нему (к сожалению, фотография в ней только одна и чёрно-белая).

Текст приводится её ниже: 2000-ый, между прочим, год!
Целая ж вечность прошла...
И сколько таких вот нас по городам и весям - партизанов и партизанок, чья тайнопись мало кому внятна и мало кому ведома!

Олег Петров-4
«Олег Петров-4» на Яндекс.Фотках

Олег Петров-7
«Олег Петров-7» на Яндекс.Фотках


Locations of visitors to this page


Олег Петров-1
«Олег Петров-1» на Яндекс.Фотках

Олег Петров-6
«Олег Петров-6» на Яндекс.Фотках



Искусство для искусства

Вчера в Челябинском академическом театре драмы закрыли сезон "Касаткой" А. Толстого


Комедию А. Толстого поставили режиссер М. Филимонов и художник О. Петров. "Касатка" интересна сценографией - это тот случай, когда можно говорить о театре сценографа.

Когда занавес раскрывается, мы видим тесное пространство, на разных уровнях завешенное многократно увеличенными картинами - классикой отечественного модернизма. Центр организует огромный, от пола до потолка, ранний К. Малевич: типичный кубизм. С боков и поменьше - он же, но более зрелый, периода перехода к абстракции. Справа - багровое пятно "Красной мебели" Р. Фалька.

Понятен ход: придать бытовым коллизиям пьесы характер символического обобщения. В конце века вспомнить его многообещающее начало. Не случайно появление в финале "Черного квадрата" Малевича, иконы искусства ХХ столетия. И, как это всегда бывает при столкновении различных художественных систем, на сцене возникает новое измерение: внутритеатральное. Так авторы закладывают в спектакль еще одно его прочтение - про судьбы и логику искусства.

Тому порукой, впрочем, сама пьеса. Открывается она немедленными отсылками к "Пиковой даме" и "Месяцу в деревне". Хотя главный объект диалога для А. Толстого - А. Чехов. Одно из главных действующих лиц носит имя - Илья Ильич не для сходства с Обломовым, но чтобы ввести в контекст приживалу Телегина из "Дяди Вани". Впрочем, важнее и серьезнее этого идеологический просто-таки спор с "Чайкой". Отчетливо это понимаешь, когда Илья Ильич (Л. Мартынов) в порыве ревности убивает петуха. А помещица Долгова (Ф. Охотникова / О. Сафронова) потрясает его тушкой, как указующим перстом.

Вплести цитатку из соседей по репертуару любит и режиссер М. Филимонов. В его предыдущей работе "Слуга двух господ" К. Гольдони пародийно обыгрывались карнавал из помпезной "Чумы:" и обряд причащения из сугубо серьезной "Марии Стюарт".

Все смешалось в доме помещицы Долговой, жизнь и искусство. В первой картине красная мебель питерской гостиницы даже композиционно в точности повторяет прототип с картины Фалька. Вторая картина выстраивается вокруг декоративного панно Малевича. Значит, мебель вокруг тоже выдержана в духе супрематизма - абстрактно-геометрического стиля, придуманного художником (логическое завершение его - "Черный квадрат").

Материализации объектов с шедевра Фалька сценографу показалось мало. Чем дальше в спектакль, тем все больше и больше искусство отвоевывает место у действительности. Поэтому Петрову и понадобился Малевич - известный утопист и мечтатель. Когда в первые годы советской власти авангард стал официальным искусством молодой республики, Малевич сотоварищи принялся овеществлять свою мечту об идеальном мире - конструируя мебель и одежду, посуду и сам строй жизни.

Для Малевича и его учеников искусство перестало быть чем-то особым, отделенным от реальности. Разорванностью этой, кажется, более всего бредил, мучился новатор Треплев из "Чайки". Все рутина, говорил он, и нужны новые формы. Толстой, а вслед за ним и Петров с Филимоновым конструируют ситуацию, когда искусство растворено в быту. Здесь оно существует на уровне человеческих отношений. И поэтому становится возможной столь путаная геометрия личных связей. Вначале - это "ретро втроем", плавно перетекающее в любовный четырехугольник, чтобы в финале превратиться в фигуру о шести углах. Точно персонажи вслед за сценографом постепенно, шаг за шагом, движутся от фигуративного искусства в сторону полной абстракции.

Олег Петров-5
«Олег Петров-5» на Яндекс.Фотках
Tags: Челябинск, люди, мобилография, театр
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments