paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:
  • Location:
  • Music:

Дневник читателя. А.А. Смирнов. Письма к Соне Делонэ


В будущем Саша Смирнов (1883 - 1962) станет известным филологом и переводчиком, прожившим долгую и малозаметную со стороны академическую жизнь, а пока он - молодой франт и щёголь, интересующийся современным искусством, пописывающий в модные журналы ("Золотое Руно" и "Мир искусства"), наставляющий молодую девушку в которую экзальтированно влюблён.

Саша ходит на выставки и критикует одних (Верещагина или Коровина), восхваляя, как это водится, друзей (Сомова и Бенуа), с которыми тусит то в Питере, то в Париже, а то и Бретани, куда выбирается на каникулы.

Саша смотрит экспозиции парижского Салона, берлинские и лондонские новинки, составляет для Сони списки умных книг, путешествует по Европе (особенно сильное впечатление производит на него испанская глубинка, а вот про Барселону он почти не упоминает).

А, между тем, как это написано у Чехова, рушатся жизни и даже миры, страна, одна за другой , проходят точки невозврата, войны да революции, что, очень кстати (или не очень кстати), помогает перемещениям Смирнова по европейским столицам.

Скажем, "Кровавое воскресение" позволяет охранительской власти закрыть Санкт-Петербургский университет, где Саша Смирнов учится, из-за чего состоятельные студенты, для того чтобы продолжить учёбу, разъезжаются кто куда.

Смирнов, разумеется, уезжает в Париж, откуда ненадолго, наездами, возвращается в Россию или же выезжает в Италию, существуя таким образом до конца лета 1912 года.
Разумеется, все письма 1914-го написаны уже только из России, а дальше в переписке провал на много лет.

И, если не считать расположенных в приложении писем к М. Волошину и В. Нувелю, книга заканчивается одним письмом 1927го года и пятью 1927-го, когда уже то ли Делоне было некогда, то ли Смирнову сноситься с заграницей мнилось небезопасным.

Ну, то есть, да - одно дело историческая ситуация, а совсем иное - частная жизнь частного человека, который, конечно, зависит от всех этих культурно-политических изменений, но как-то по касательной и не сразу.

К Соне Смирнов относится слегка снисходительно - его корреспондентка прозябает в провинциальном Берлине, собирается учиться живописи, потом, таки, идёт учиться, делает первые шаги в собственном художестве.

Высокомерие Саша, от писем которого не остаётся ощущение, что это письма очень уж умного человека, маскирует заботой и увлечённостью, которая [опять же, если судить по тексту писем] ничем не подкреплена и ни на чём, кроме культа "прекрасной дамы", опять же модного в декадентской среде рубежа веков, не основана.

Это потом, чуть позже Соня станет всемирно известной авангардисткой, вместе со вторым (пока у неё первый) мужем изобретёт "орфизм" и симультанную живопись, так, впрочем, и не выбившись в фигуры первого ряда (вот и на нынешней выставке "Парижская школа" в ГМИИ её засунули едва ли не в самый конец экспозиции), ну, а пока она - пухлогубая и розовощёкая барышня с выцветшего дагерротипа и никак себя ещё не проявила.

Тем более, что и письма её в книге, собранной и прокомментированной Джоном Малмстадом в увлекательный эпистолярный роман, отсутствуют; так что никакого камбэка, одно только становление интеллектуала в духе традиционного романа воспитания.

Эту книгу и следует рассматривать как ещё одно свидетельство "обычного человека" о времени и о себе [сознательно - о себе, неизбежно - о времени].
Да, вокруг Саши много известных и важных для кульутры людей (в комментариях, удачно расположенных после каждого письма, Малмстад обнародует параллельные описания событий из писем к Соне, но уже, к примеру, из дневника А. Бенуа), однако, ничего нового или существенного о них узнать нельзя.

Да и ценны эти письма не как культурное, но как частное свидетельство [тем более, если верить запискам Бенуа отношение великих к Смирнову было, как минимум, ироничным].

Теперь таких книг, по вполне понятным причинам, много и почти все они, обладающие как внешним, так и внутренним сюжетом логики чужой жизни, оказываются если не интереснее, то содержательнее фикшн [интерес к документальным текстам легко объясняется тотальной симулякризацией нынешнего существования].

Однако, письма Смирнова ещё и про то какой уязвимой оказывается позиция эстета и солипсиста, уверенного, что спрятался, что века поймал, поймал, да не поймал...
Ведь пока молодой Саша бегает по выставкам, лишь вскользь упоминая о событиях, которые "всех так взволновали" (обычно располагая их в районе постскриптума) привычный ему, демонстративному роялисту, мир окончательно и бесповоротно, идёт ко дну.

Хотя, с другой стороны, разве не многолетние, кропотливые историко-литературные штудии [вполне легитимный и распространённый подвид недекларируемого эстетства], занятия кельтами и Средневековьем, Шекспиром и переводами с испанского, в конечном счёте, позволили выжить Александру Александровичу в Советской России?

Пережив ужасы сталинизма, войну в эвакуации, преследования и гонения интеллигентов и космополитов, он, с какими-то, правда, потерями, смог сохранить себя.
Сидел себе в своём уголку, точно сверчок за печкой, переводил ирландские саги (Дюма, Монтеня, Рабле, Сервантеса, де Вега) и писем амазонке авангарда более не писал.
Но тут, конечно, кому что важнее.


Locations of visitors to this page


<диалектика, однако>
http://nlobooks.mags.ru/vcd-44-1-797/goodsinfo.html
Tags: дневник читателя, нонфикшн, письма
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 27 comments