paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Третьяковка в Лаврушинском. Основная экспозиция


Собственно весь этот пост, как и культпоход на Мессину, затеян для того, чтобы вернуть долг одному своему замечательному юзеру, Рине Челканской-Куснеш, ака barabulka с «мистическими совпадениями» в чреде интересов.

Три года назад, после предыдущего визита в историческое здание ГТГ, я пообещал этой замечательной женщине, раз уж языки споткнулись об размеры картин Фёдора Васильева, обнародовать фотографию, на которой можно увидеть, что они действительно небольшие.

Что я теперь и делаю (обещанного три года ждут), переставая дёргаться о том, что «должокъ» на мне, ох, должок, ибо, Рина, честное слово, всё это время, как есть, помнил об обещании, просто путей-дорог к памятнику Третьякову не было.

Но, как говорится в одной грустной и совершенно несмешной книге, «заграница нам поможет», точнее, помогла уже, сподобив пробежаться заодно и по краткому, но выразительному курсу русского искусства, получить новые ощущения и впечатления.

Коллекция в Третьяковке замечательная, выше всяких похвал, героически содержится в хорошем [ярком и подсвеченном] состоянии (если не считать того, что примерно 1/10 картин не содержит этикеток и указателей, что странно представить в какой иной сокровищнице национальных шедевров, взять ли Д’Орсе или Уффици; всё ж таки, качественные и продуманные указатели – лицо хозяйствующих в музее субъектов, а когда некоторые холсты, скажем, Левитана или Коровина никак не обозначены, а у других работ по две, дублирующие друг друга таблички, причём ни та, ни другая ничего не рассказывают про «холст, масло», но тупо обозначают автора и наименование, начинаешь задумываться о соответствии чиновников институции занимаемым ими должностям), заставляя задуматься об особом пути России.

Тут, конечно, следует делить впечатление на два, ибо любые выводы непременно зависят от душевного склада зрителя вообще и конкретного настроения в частности.
Помнится, три года назад, после длительных и тщательно выстроенных поездок по Европам, в ГТГ меня поразило обилие невыразительных пейзажей и мелкоскопической жанровой живописи, залитых лаком и прирученных памятью (многочисленные учебники, монографии, перепечатки), а так же салоном, на фоне которых выделялись разве что Николай Ге, своим внутренним рембрандтовским светом, который, к сожалению, рассеялся на нынешней ретроспективе, а так же Врубель, дикостью своего циклопизма.

Прошло три года, Буратино вырос и пошёл в школу.



Третьяковка в Лаврушинском. Начинка исторического здания
«Третьяковка в Лаврушинском. Начинка исторического здания» на Яндекс.Фотках

Пробегая по векам, он увидел штучные и мучительные попытки изобретения живописи и её отсутствующих традиций.
Там, где в Италии и Испании, Франции или Германии алхимия творения шла путём коллективного разума, заимствований и естественного отбора, в России на каждый из жанров, дискурсов и номинаций приходится по одному-два вменяемых, незаменимых мастера, сиротливо корчащихся в одиночестве своего звена внутри цепочки художественно-исторических причин и следствий.

Там, где в Европах, есть выбор и отбор, у нас (да и то внутри учебника или Музея) возникает призрачная целостность личностей, цепляющихся друг за друга разве что датами своих жизней.
И дело не в том, что у нас не было Возрождения, внятного Классицизма и разнузданного барокко – но в том, что полноценного у нас вообще ничего не было (если под полноценностью понимать массовость творящих единиц, задающих гумус для появления отдельных шедевров).

Шедевры, разумеется, возникали (и качество живописи утверждает правильность многовековой экспертизы – «Московский дворик», «Грачи прилетели», «После грозы», «Тройка» или «Мика Морозов» действительно хорошая живопись, выделяющаяся из общего потока), но не как обобщение тенденции, а как некоторые непонятно откуда взявшиеся самородки. Метеориты.
Эта разреженность начала скрадываться к концу XIX, когда сначала декаданс, а, затем, авангард, позволяют переживать художественную ситуацию как часть общественной, с многочисленными фракциями и вливаниями – не потому ли <...>

Третьяковка в Лаврушинском. Начинка исторического здания
«Третьяковка в Лаврушинском. Начинка исторического здания» на Яндекс.Фотках

Вот что важно: если французская или итальянская история искусства воспринимается как история живописи или скульптуры вообще (и даже испанское искусство, насильно удерживаемое королями на подведомственной им территории это искусство per se), то русский цикл от икон и до супрематизма – явление локальное, частное и, оттого…

Я это понял ещё в Париже, обратив внимание на мемориальные доски, каждая из которых отсылала к историям всемирно известных личностей, тогда как памятные знаки на московских домах (причём не только Дома на Набережной, но и чисто культурные – Карандаш, Кукриниксы, Дейнека вместо Гюго, Родена или, хотя бы, Камиллы Клодель) требуют не только языкового, но и культурологического перевода на общечеловеческий.

Так уж у нас повелось со времён Пушкина и даже раньше.

И если история <искусства>, к примеру, Италии состоит из десятков городов (городских школ), а Германии – из истории отдельных княжеств, то наша эволюция, совсем как в провинциальной жизни, где до сих пор дело обстоит схожим образом, состоит из биографий отдельных личностей, которые (за редким исключением каких-нибудь передвижников) пришли и ушли в полном одиночестве.

Наши были вторыми (если не пятыми), постоянно не успевая ухватить ту или иную тенденцию в живом, разогретом виде, обычно снимая омертвелые уже подобия и сокращая эпистемиологический разрыв во второй половине XIX века, начиная в последней его четверти.

Причём, всё это касается не только пластики, но и других видов искусства – театра, музыки и литературы, которые ограничиваются привычным кругом имён, за пределами которых ничего нового найти практически невозможно: край Ойкумены и обрыв в чернеющее ничто.

Ну а потом логичное развитие было прервано, троллейбусные дуги соскользнули с проводов, начали блуждать и потерялись.
Так до сих пор и блуждают.
Так до сих пор и не находятся, не нашлись.
Так что выставка Мессины подоспела очень кстати.

Третьяковка в Лаврушинском. Начинка исторического здания
«Третьяковка в Лаврушинском. Начинка исторического здания» на Яндекс.Фотках

Методологически правильное решение проводить такие акции в музее русского искусства для установления возможных параллелей: посмотрев Мессину, я отравился в отдел икон, которые будто бы открылись для меня в этот раз с другой стороны и заговорили странными, корявыми, но, тем не менее, внятными голосами, потому что я сумел приноровиться их рассматривать.
Рассматривать не как некое, непонятно откуда свалившееся целое, но с помощью собственного интереса, который мне надуло от contemporary ert'a, неожиданно заинтересовавшегося, ну, например, средневековой фантазийной архитектурой и мебелью (и тут я о В. Кошлякове и В. Захарове говорю).

Хорошо бы продолжить с помощью заёмных цепочку аналогий, почему-то пока связанных лишь с неопасными древностями.

Поначалу-то я хотел, надев шоры, проскакать в залы Мессины, дабы не замусоривать органы восприятия, посмотреть на него и выскочить обратно, однако, в залах начала ХХ века, которые вели к нему, висят настолько роскошные Сомов и Борисов-Мусатов, Головин и Серов, что не остановиться возле них было невозможно.

После этого я и поднялся наверх, где буквально каждый зал приносил какие-то небольшие, но приятные открытия.
Начиная с некоторых экспозиционных трюков (особенно подсвеченный портрет Пушкина кисти Кипренского, два одинаковых итальянских пейзажа Сильвестра Щедрина, повешенные симметрично и без акцента на рифме, торжественный пляс Малявинских «Баб», словно бы врывающихся в открытые двери, а так же противостояние «Христа в пустыне» Маковского и «Принцессы Грёзы» Врубеля) и заканчивая обилием итальянских видов, написанных примерно в те же годы [ну или чуть раньше], когда Павел Муратов писал свои «Образы Италии», позволяя, таким образом, произвести некоторую редукцию и увидеть как оно существало до туристического и индустриального бума.

Третьяковка в Лаврушинском. Начинка исторического здания
«Третьяковка в Лаврушинском. Начинка исторического здания» на Яндекс.Фотках

Третьяковка в Лаврушинском. Начинка исторического здания
«Третьяковка в Лаврушинском. Начинка исторического здания» на Яндекс.Фотках


Всё это создаёт ощущение дома с огромным количеством окон, хотя, если обратит внимание, окон в галерее нет (за исключением, разве что залов с иконами, где висит требование «не открывать жалюзи»), а это хороший знак онтологического качества.

Изобретение русской живописи заставляло художников замещать все прочие, вплоть до поры до времени несуществующие жанры, именно поэтому многие русские картины избыточно литературны (многозначительно детализированы и уготовлены для длительного рассматривания) и многоплановы в разворачивании [и совмещении разных] сюжета <ов>.

Теперь эта живопись (один Федотов готов заместить всех «малых голландцев», Коровин и Жуковский (в оригинале он выглядит бледнее, чем в альбомах, хотя ни одного альбома Жуковского я не видел, самый несправедливо затертый в нашей истории пейзажист, ретроспектива которого могла бы стать сенсацией) – импрессионистов, одно «Явление Христа народу» практически весь многовековой ренессанс и умозрительное бодание флорентинцев с венецианцами) больше всего напоминает остановленное кино (а это и вовсе отдельная тема – то, как кино оборачивается литературой или наоборот, литература превращается в кино; то, как они, толкаясь и причмокивая) развивают друг друга.

Суриков. Репин. Да тот же Брюллов. Неожиданно яркий и свежий (ещё ярче и свежее, нежели три года назад) Верещагин. Венецианский (или, всё-таки, флорентийский?) Венецианов. Сорока. Ну, и, конечно же, Фёдор Васильев, заново открытый недавно через одно мощное видео Дмитрия Гутова.

Третьяковка в Лаврушинском. Начинка исторического здания
«Третьяковка в Лаврушинском. Начинка исторического здания» на Яндекс.Фотках

Рина, должен сообщить вам, что картины у Васильева есть разных размеров.
В этот раз я разглядывал их более внимательно и даже на других стенах, поэтому, помимо небольших пейзажей, заметил на противоположной стороне, парочку более объёмных холстов.
Сфотографировать я решил и те и другие, дабы не подтасовывать результаты, причём постарался поймать камерой и какого-нибудь посетителя, чтобы сделать более очевидными форматы холстов.
Благо это совсем не сложно.

Третьяковка в Лаврушинском. Начинка исторического здания
«Третьяковка в Лаврушинском. Начинка исторического здания» на Яндекс.Фотках

Третьяковка в Лаврушинском. Начинка исторического здания
«Третьяковка в Лаврушинском. Начинка исторического здания» на Яндекс.Фотках

Кстати, то, что в Третьяковке много (очень много) иностранцев, которые, к сожалению, мало чего понимают в специфике нашего крайне специфического искусства, и можно фотографировать делает ГТГ едва ли не самым европейским, европеизированным местом в художественной (и не только) Москве.
Оказывается, куда важнее нежели евроремонт, оказывается общая атмосфера, лишённая фрустрированности и охранников, каждые три минуты хватающих тебя за руки, как это происходит в «Гараже», где, в конечном счёте, смотришь уже не на артефакты, но на охранников.

Третьяковка в Лаврушинском. Начинка исторического здания
«Третьяковка в Лаврушинском. Начинка исторического здания» на Яндекс.Фотках

Странно, да? Призывать идти за европкой в кладовую национальной идентичности…
Но всё дело, видимо, в том, что Третьяковка, лишённая каких бы то ни было идеологических идей, за исключением, разве что, православия, убранного в Домовой храм и отдел древнерусского искусства, и, оттого, не выпирающего (чего стоит только дуэль Христа и Грёзы) с таким позором, как в официальных ТВ-новостях, оказывается чистым, в смысле возможной интерпретации, и влияния на неё «стен», местом.

Тот случай, когда старая институция кажется окончательно очищенной от актуального контекста (кто и как строил, кто на стройке проворовался, кого и сколько плитой придавило) и, оттого, более-менее, нейтрально воздействующей.
Это, кстати, одно из важных слагаемых, делающих классику именно классикой, освобождённой от всего извне привнесённого.

Третьяковка в Лаврушинском. Начинка исторического здания
«Третьяковка в Лаврушинском. Начинка исторического здания» на Яндекс.Фотках


Locations of visitors to this page


Это не Рембрандт. Это Репин, скопировавший Рембрандта - весьма символический портрет русской культуры с её внутренними озимыми и мировой отзывчивостью.

Третьяковка в Лаврушинском. Начинка исторического здания
«Третьяковка в Лаврушинском. Начинка исторического здания» на Яндекс.Фотках

Это не Ротко. Это Куинджи, который тоже теперь воспринимается совершенно иначе.

Третьяковка в Лаврушинском. Начинка исторического здания
«Третьяковка в Лаврушинском. Начинка исторического здания» на Яндекс.Фотках

Третьяковка в Лаврушинском. Начинка исторического здания
«Третьяковка в Лаврушинском. Начинка исторического здания» на Яндекс.Фотках

Это не Ван Гог. Это Фёдор Васильев.

Третьяковка в Лаврушинском. Начинка исторического здания
«Третьяковка в Лаврушинском. Начинка исторического здания» на Яндекс.Фотках

А это тупо Айвазовский, и про Питер, а не про Венецию.

Третьяковка в Лаврушинском. Начинка исторического здания
«Третьяковка в Лаврушинском. Начинка исторического здания» на Яндекс.Фотках
Tags: ГТГ, искусство
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments