paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Г. Фрид "Дневник Анны Франк", моноопера в Театре Б. Покровского


Моноопера для лирико-колоратурного сопрано, написанная ныне живущим (1915) композитором в конце 60-х годов (формально, она моя ровесница) превращает "Дневник Анны Франк" в экзистенциальную драму в ануевском духе, про страх и богооставленность.
Аккуратно наплывающий, плавающий модернизм, вполне щадящей степени отчуждённости, неожиданно заплывающий то в джаз, то в кабаре.
То с язвительно-искажёнными интонациями раннего ("сатирического") Шостаковича, а то инфернального Прокофьева (семейство Франк, пытающееся спрятаться на фабрике больше всего боится шума и стука в дверь, который всё время грезится и предчувствуется, или намеренно или случайно отсылая к стукам из "Огненного ангела").
От Прокофьева, так же, видимо, идёт прозаическая порода либретто, которое Фрид смонтировал из реальных дневниковых выжимок.

Так, между прочим, появляется поле для сравнения: и "Русская тетрадь" Гаврилина, звучавшая в первом отделении, и вот эта моноопера вышли из одного времени.
Никакого радикализма, эстетического или политического, не наблюдается (хотя показательно, что русская тема зарифмована, а еврейская дана сухой, дерущей нёбо, прозой), напротив, углы сглажены, острота притуплена и подана в удобоваримом виде.
Чужеродным оказывается сам жанр, претендующий на индивидуальное, индивидуалистское проживание; автономное, одиночное плаванье.
На минус-зрелищность.

Тем не менее, студенческий гитисовский спектакль (режиссёр Екатерина Василёва, дирижёр Алексей Верещагин), взятый затем в репертуар, оказывается вполне цельным и, вслед за музыкой, постоянно развивающимся, становящимся.
Идёт он на фоне чёрно-белого вида города и универсального куба-трансформера, превращающегося то в комнату, то в шкаф, то в подвал, то в крышу, то в школу, то в чердак.
На его гладких, чёрных сторонах Анна Франк в исполнении Марии Симаковой пишет мелом буквы, рисует цветы, которые, затем, уже ничем нельзя стереть.
Их можно только размазать, лишив чёткого контура.



Только она, небольшого росточка юркая травести с сильным и фактурным голосом, одна здесь - яркое цветастое пятно (детское платье выше колен к финалу удлиняется, превращаясь в длинную юбку), всё прочее, как в артефактах вчерашнего Кентриджа, держит монохромную оборону.
Здесь даже дельартовские мимы (всего их пять и они изображают то семью Франк, то затурканных евреев, а то обычных жителей Амстердама) одеты в строгие костюмы, зонтики у них черны как ночь, лица набелены мелом до полного безразличия.
Света с постановке тоже не слишком много, поэтому все, что происходит, кажется выдержанным в стиле наивного шестидесятнического, а ла "Театр на Таганке", минимализма.
С политически грамотной и, как при КПСС говорилось, выдержанной позицией.

Молчаливые фигуры, то и дело замирающие в статичных позах, тактичной, хотя и однообразной краской, создают спектаклю дополнительный объём, пластический и смысловой; от этого несуетного избытка он действительно выигрывает.
Тем более, что порционный, намеренно дистанцированный, достаточно холодноватый [прохладный] модернизм требует существенной подпитки со стороны: одним экзистенциализмом (особенно в опере) сыт не будешь.


Locations of visitors to this page
Tags: опера
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments