paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

  • Location:
  • Music:

Musica Viva. Дирижёр В. Юровский; КЗЧ

Илья Овчинников ака xfqybr назвал этот концерт одним из главных в сезоне (учитывая, что сезон только начался, очевидно Илья имеет ввиду перспективу), мне же так не показалось и я бы назвал концерт сырым, недопечённым: прекрасно продуманный на концептуальном уровне, он, рассчитанный на конкретную московскую публику, об неё же и споткнулся.

Планируя самые разные эффекты (и аффекты), которые способны вывести любой концерт в событие, мастера сцены должны владеть мастерством учитывать слушателей и как бы договариваться с ними, кто-то потрафляя низменному и доступному, кто-то вплетая во внутренние течения мыслей и чувств "высокую ноту".

И, разумеется, мастера не должны терять чувства реальности, представляя залу, наполненному революционными матросами, крустьянами и запуганному ценами на нефть мещанству, сложную (1) камерную (2) программу, состоящую из пауз и умолчаний (3).

1) Музыка ХХ века, как-никак;

2) Драматургия камерного исполнения, более тонкая и менее падкая на внешние эффекты (с симфониями, где все акценты расставлены как в романе или в кино, да ещё жирно подчёркнуты, всё - то есть, где реагировать - понятно), а как быть с полустёртой модернистской музыкой, похожей на отраженье в искривлённом зеркале?

3) Рядом со мной сидела кормящая мать с младенцем на руках. Младенец агукал. Соседи находили это умилительным. Рослый парень, сидевший на ряд ниже, отвлекаясь от компьютерной игры в наладоннике, каждый раз резко сворачивал свою голову, когда младенец выдавал очередную руладу и радостно хихикал, обсуждая прикол со своей женой, её подругой и другом подруги, которые зачем-то выперлись на Онеггера.


Меня постоянно клинило от этого несовпадения между трепетом дирижёра, увлечённостью музыкантов и холодным соучастием зрительного зала, занимавшегося своими делами.
Они же говорят и, тем более, думают на разных языках; тогда как я, вынужденно, вынужден понимать оба; что, тем не менее, особой радости не приносит.
С другой же стороны, пусть лучше уж так, нежели совсем никак, не так ли?


Открыли программу Третьим Брандербургким концертом, причём дирижёр сам сел за клавесин и принялся мазать мимо нот.
Вместе с ним на сцене вышло не более десятка смычковых, неожиданно выведших на первый план ритмическую (а не какую-то другую) основу баховского сочинения, из-за чего сольные каденции, клавесина ли, скрипки выглядят (sic) звуковыми бабочками, бьющимися об оконную раму.

Затем, перед исполнением последнего сочинения Веберна "Вариации для оркестра", пока на сцене расставляли дополнительные стулья и пульты, Юровский вышел к микрофону, попытавшись объяснить специфику исполняемого.
Ему бы всего-то и сказать насколько здесь важны паузы, внутри которых таится неизъяснимо наслаждение и к которым следует быть особенно внимательным, чтобы проникнуть в замысел и получить удовольствие (а не шуршать, кашлять и переговариваться), тогда как Остапа понесло в объяснение минимализма.
Мои пробки выбило от литературных параллелей, когда Юровский позволил себе сравнить локальные музыкальные фразы-импульсы Веберна ...четырёхстишьям Игоря Губермана и речевым формулам... Михаила Жванецкого.
Не жизнерадостным мобилям Калдера или перегоревшим спичкам Джакометти, не пятнам Миро или колючей вязи Клее, но попсовикам-затейникам не самого первого пошиба.
Это Юровский сам так думает или же он такого мнения о завсегдатаях Зала Чайковского?

Главный сюрприз концерта случился далее, когда сыграв шестиминутную композицию из нагнетаний, которые ни к чему не приводили, а тут же сдувались (у привык к булезовскому варианту этого сочинения, которая, разумеется, отличается от услышанного вживую) в промельке набора монохромных (одно темнее другого) пятен, Юровский предложил исполнить "Вариации" второй раз.
Ну и исполнил.

Весьма редкий (интересный и необычный опыт), позволяющий сравнить свои собственные ощущения (первое впечатление с более устойчивым, хотя и приземлённым) вторым.
Пьеса, создающая одновременно статичный и подвижный мир - точно ты сидишь в сумерках в тёмной комнате возле столичного шоссе, по которому едут машины с зажжёнными фарами, отсветы которых движутся по стенам и по потолку, отъезжая куда-то в бок и там рассеиваясь...
...а, может быть, это не квартира, но [платоновская] пещера, на своды которой инсталлируются отражения другого мира?

Мне показалось, что второй раз пьесу Веберна (Юровский настаивал, что в России она исполняется чуть ли не в первый раз) сыграли более "устойчиво" и "конкретно", хотя на точности впечатления я не настаиваю, поскольку публике повтор пришёлся не по зубам и многие, вместо того чтобы впасть в молитвенную медитативность, откровенно скучали.
Тишина вышла грязной. С грязнецой; смазанной, набитой каменным кашлем.
А Юля Бедерова, сидевшая рядом со мной, по окончании сказала: "Бог троицу любит".
И тогда я сделал вид, что выкрикиваю "бис!"

И, тем не менее, несмотря на погоду, удалось сделать это исполнение сверхплотным; полнота наполнила бронхи так, что показалось: во время исполнения прошла целая маленькая жизнь для которой (и в которой) даже и шесть минут исполнения это слишком, слишком много.
Первое отделение закончили "Ричеркаром" из "Музыкального приношения" Веберна Баху, похожем на звуковую дорожку (дорожку, а не саундтрек!) к старому, покоцанному и покорёженному фильму, плёнка которого съёжилась подобно шагреневой коже.
И, кажется, я даже знаю, что это за фильм.

После антракта исполнили два, во всех смыслах, промежуточных сочинения Онеггера, в первом из которых (""Концерт для виолончели с оркестром до мажор") было больше света и джаза, свингующих сдвигов и гордо вышагивающего регтайма (солировал Александр Рудин), а во втором - Четвёртой симфонии ("Базельские удовольствия") - было больше монтажных склеек, меняющих планы, масса мелких (и крупных) придумок, блёсками рассыпанных по музыкальной ткани, оборачивающейся то складками бального платья, а по путешествием то ли по барселонской набережной, то ли по средиземноморскому серпантину.

Сочинения Онеггера напоминают чреду музейных комнат, насыщенных отменной коллекцией модернистской классики, с обязательным преобладанием художников второго плана, типа Дерена или ван Догена.
Переходишь из залы в залу, от одного яркого пятна к другой индивидуальной мифологической системе, думая о чём-то своём, но, тем не менее, участвуя в происходящем и несколько сдвигая (или же расширяя) сознание.

Ну, да, если музыковеды следят за исполнением музыки, то меня занимает изучение собственных реакций, от которых, путём обратной перспективы, я возвращаюсь к исполнителям и исполнению.

Полуденный модернизм, настаивающий на предельной субъективности автора, который не стремится поделиться объяснениями, и есть программа минимум, позволяющая публике заниматься своими делами, тем не менее, присутствуя внутри звучащей длительности.
Это всё равно как смотреть старый иностранный фильм без перевода.
Даже без титров.

Комедийную мелодраму с массой солнечных дней, улыбок, высоких причёсок и нелепых костюмов.
С выцветшими, бледными красками, сгоревшими ещё до твоего порождения.


Locations of visitors to this page
Tags: КЗЧ, концерты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments