paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

Дневник читателя. Л. Даррелл "Бальтазар"


Если события в "Жюстине", первой части "Александрийского квартета", несмотря на путаницу хронотопа, камбэки и забегания вперёд, тем не менее, идут как бы внахлёст, образуя единый поток, строение второй его части более отрывисто и скачкообразно и состоит из нескольких автономных сюжетных пятен, сопоставляемых по принципу "клади рядом": тождество здесь не причинно-следственное, но ассоциативное.

Первая часть заканчивается разбродом всей честной компании (еврейка Жюстина, изменявшая мужу, уезжает в Палестину, гречанка Клеа, крутившая с Жюстиной и подбивающая клинья к рассказчику, уезжает в Сирию, сам Дарли, вместе с дочкой от покойной Мелиссы и жюстиного мужа-копта Нессима, запирается на островах, где и записывает историю этого странного сообщества, в котором проявляются новые персонажи - например, такие как брат Нессима с заячьей губой (влюблённый в Клеа и убивающий на карнавале Жюстин), а так же старый персонаж - писатель Персуорден, покончивший самоубийством и, отчего-то, завешавший Дарли кругленькую сумму, с помощью которой Дарли и смог убежать в уединение и заняться писательством.

Вторая часть эпопеи и начинается с того момента, как Дарли посылает рукопись первой части "Александрийского квартета" своему приятелю-каббалисту Бальтазару, являвшемуся исповедником Жюстины и Клеа (первый сюжетный кластер), который комментирует "Жюстину" в духе "совы не то чем они кажутся", корректируя мотивировки действующих лиц и, оттого, меняя смысл многих событий, описанных раннее.


Оказывается, Жюстина, опасавшаяся ревности богатого мужа Нессима любила не повествователя, с которым, разумеется, тоже крутила, но писателя Персуордена, используя Дарли для прикрытия (а не наоборот, как он думал).
Вот почему Нессим будто бы не замечал романа Жюстины и Дарли, проистекавшего на его глазах: Нессим натравливал гончих своей ревности на иных персонажей, выслеживая Персуордена и замысливая убийство одноглазого старика, изнасиловавшего Жюстину в детстве.

Видимость и кажимость, щедро пересыпанные изречениями, надёрганными из книг покойного Персуордена (в "Жюстине" место главного цитатника и текста в тексте занимал роман, написанный первым мужем Жюстины), разворачивают "Бальтазара" в сторону темы соотношения действительности и воображения, первоочередной для писательского самосознания.
И, таким образом, переделывает строй любовного романа в метарефлексивный.

Тем более, что Дарли - писатель, пусть и не сильно удачливый, но, тем не менее, жизненно активный, а жизнетворчество, порой, может вполне заменить осязаемый и конкретный результат - как это и случается с Жюстиной и Нессимом, а так же с каждым из читающих книги Даррелла.
Второй сюжетный кластер связан с углублением в пустыню, где живёт семья Нессима, его полусумасшедшая мать и брат, стесняющийся своей внешности и наведывающийся в город, несмотря на страсть к Клеа, только во время карнавала, когда можно носить маску.

И тут повествование перестаёт быть рваным, потому что пустыня и мусульманские игрища плавно переходят в панорамное описание карнавала (с обязательным венецианским аппендиксом, вновь толкающим Даррелла то ли в сторону Пруста, а то и Джойса), на котором автор сводит всех своих героев, заставляя их, наконец, не говорить, но действовать.
Третий сюжетный кластер обрывается ритуальным убийством для того, чтобы в четвёртом разворачиваемом куске события, попытаться разобраться с последствиями праздничной ночи.

Точёные точности, коими изобиловал первый роман цикла, в хитросплетениях сюжета участия не принимают - де, Даррелл придумал и запустил здесь новый крючок с применением пунктирной интриги, долго зреющей под спудом, но, время от времени, выскакивающей на поверхность к всеобщему (в том числе и читательскому) изумлению.

Однако, особого хитроумия к этим манкам Даррелл не прикладывает, ограничиваясь, ну, максимум, двухходовками - эта лёгкость и отсутствие психологически замотивированной складчатости нужны ему для того, чтобы книга не захлопывалась, не впадала в фабульную симметрию пасьянсного типа, когда все ходы и линии в финале складываются в искусственную и искусную законченную фигуру.
Ему важнее, чтобы книга дышала, осуществляя себя через открытость, таким образом, приближая(сь) к идеалу бесконечной книги, способной сопровождать читателя от начала чтения и до конца жизни.

И дело тут не в том, что книгу можно перечитывать бесконечное количество раз, но в том, что создать ей такой режим осуществления, в котором добавление новых частей и глав происходит безболезненно и вполне естественно; углубляется ли, точно с увеличительной линзой, автор в то, что уже было рассказывая, раз за разом, кружа над знакомыми местами или же добавляет в копилку к тому, что было нечто новенькое.
Лучше всего такой конструктивный приём получился именно у Пруста (бесконечные или стремящиеся к бесконечности волны предельной субъективности, лишь изредка перебиваемые узелками объективных событий), поэтому, в данном случае, Джойс отдыхает.

Создавая панорамы, Даррелл отрывается (отлипает) от непосредственной близости к телам своих персонажей, выходя если не в социум, то во всеобщее пространство, отчего и становится менее быстрым и ещё менее убедительным; всё-таки, его первоочередная сила - в описании конкретных психологических нюансов, а не батальная многофигурность.
Цитировать "Бальтазара" хочется в разы реже, нежели "Жюстин": чужая правда так и не стала, не смогла стать, твоей собственной.


Locations of visitors to this page


"Дневник - последний источник, к коему следует прибегать, если хочешь узнать о человеке правду. Никому не хватает смелости выложить всё до конца - на бумаге: по крайней мере там, где речь заходит о любви..."

"Сомнамбулическая черепаха да ящерка - вот и вся моя компания"

"Если бы вещи всегда были тем, чем они кажутся, как обеднело бы человеческое воображение..."

"Реальный мир с каждым годом становится мне всё менее и менее интересен. И вот наконец пришла любовь вампира, и я могу снова жить, снова чувствовать, снова писать..."


"Увядшие чувства могут дремать тайком бесконечно долго, сохраняя прежний строй, прежние связи..." (Кольридж)
Tags: дневник читателя, проза, цитаты
Subscribe

  • Эфраксис № 8

    Lucio Fontana “Concetto spaziale”, 1951, Sammling Benporat, Mailand Песчано-жёлтый, монохромный фон, на нём ряды точек (крестиков, звёздочек),…

  • Эфраксис № 7

    Franz Marc “Landschaft mit Haus, Hund und Ring”, 1914, Из частной коллекции Пример прямо противоположного ряда – кубистическая композиция, где…

  • Эфраксис № 6

    Giorgio Morandi “Stilleben”. 1921, Museum Ludwig, Koln Три предмета (тарелка, сосуд странной формы и рюмка синего стекла) выстроены «лесенкой…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments

  • Эфраксис № 8

    Lucio Fontana “Concetto spaziale”, 1951, Sammling Benporat, Mailand Песчано-жёлтый, монохромный фон, на нём ряды точек (крестиков, звёздочек),…

  • Эфраксис № 7

    Franz Marc “Landschaft mit Haus, Hund und Ring”, 1914, Из частной коллекции Пример прямо противоположного ряда – кубистическая композиция, где…

  • Эфраксис № 6

    Giorgio Morandi “Stilleben”. 1921, Museum Ludwig, Koln Три предмета (тарелка, сосуд странной формы и рюмка синего стекла) выстроены «лесенкой…