paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Дневник читателя. Л. Даррелл "Жюстина"


Давно хотел прочитать "Александрийский квартет", но только сейчас, с помощью букридера, руки дошли (сложно было собрать все четыре книги романа, а вот скачиванием в одно касание может решить многие сложности) и "Жюстина" - первая часть эпопеи, в которой неудачливый писатель Дарли, окружённый другими более или менее успешными интеллектуалами, мечется между двумя женщинами - танцовщицей Мелиссой, которую он однажды спас от передоза и Жюстиной, женой египетского богатея Нессима для которой эта связь - странная, парадоксальная возможность приблизиться к мужу.

Здесь (в Александрии Даррелла) многое построено на выворачивании смыслов и клише; масса парадоксов в Уальдовском стиле: мужчины (тот же Нессим) ведут себя по-женски, тогда как женщины, напротив по-мужски; а гностические посиделки тайного кружка каббалистов, ведомого Бальтазаром, вызваны не духовными движениями, но чем-то низменным и липким.
Например, запахом смерти.
Чем дальше - тем ближе. Чем развратнее - тем вернее. Чем горше - тем слаще.
Наконец, чем грязнее и заброшеннее - тем изысканнее и интеллектуальнее...

Расстановка акцентов (писатель и его возлюбленные), тщательно, под увеличительным стеклом, выписанные на фоне города; долгие, умозрительные разговоры, похожие на оперные арии - такие же искусные и искусственные: когда вместо того, чтобы упасть в любовь или замертво персонаж долго жонглирует абстрактными категориями, а так же кружёк странных людей, связанных непонятными связями, напоминает более позднего Кортасара.


"Игру в классики" или "Книгу Мануэля", в которых схожим образом сознание и реальность меняются, слегка смещаясь в сторону полной неразличимости границ между едва ли не демонстративным реализмом и фантазмами; в сторону умозрительного ландшафта, тщательно (голографически) выписанного, но предумышленно синтезированного (затем и затевалось).
Тогда Дарли может сойти за Морелли, а Мелисса - ну, скажем, за Магу.

Другое дело, что дарреловская повествовательная ткань зело отличается от джазовой кортасаровской, синкопированной и синтаксически затейливой.
Здесь она спрямлена и разглажена, из-за чего многочисленные точные формулы [наблюдения над жизнью и чувствами, диалектика души и отношений между мужчиной и женщиной, любовью и ревностью, страстью и познанием], являющиеся частью поэтики и увлекающие с первых же страниц, лишены резкости и терпкости.

Сглаженные общим нейтральным фоном, они вспыхивают искрами и тут же, без следа, прогорают - поначалу постоянно тянешься что-то выписать, но уже скоро понимаешь, что это невозможно, да и не имеет никакого смысла, ибо мудрость их ситуативна и извлечённая из контекста такая мудрость теряет почти всю свою красоту.
Хотя некоторые метафоры, описывающие море или ночь, рассвет или осень запоминаются и без выписок (высший пилотаж).
Судороги и спазмы этих наблюдений не выпирают из плавного, плавленого текста, но словно бы инкрустированы в него; не сжатые пружиной, но растянутые масковской гласной, они и помогают отстраиванию автономной реальности.
Последними штрихами.

Между Кортсасаром и Прустом (воспоминаниям которого присуща медленность и плавность), а так же Кундерой (выражение невыразимой лёгкости, оборачивающейся тяжестью; жёсткость архитектурного костяка), как между собакой и волком, в час, когда деревья становятся маленькими, а похмельные тени большими.
Балансировать на границе модернизма и беллетристики, не сваливаясь ни в одну из крайностей - кино по "Жюстине" толком не снимешь (пробовали, не получилось), а самооценку уже не завышает и читается только ради себя самой, то есть, истории, которая оказывается способом познания и самопознания.
Совсем как секс.

"Жюстина", написанная европейцем, пытается найти, нащупать логику южного города, которой, может быть, нет и никогда не было.
Поскольку читает тоже европеец, то Александрия напоминает все южные города сразу; тот же Тель-Авив или Барселону, нет-нет, но да и прикидывающихся Парижем; границы кварталов в которых ощущаются в том числе и по запаху.
Ароматы, запахи, миазмы, испарения и излучения мирволят воссозданию города-дублёра, "небесной Александрии уже тут, на земле.
Отвратительный, надо сказать, плотоядно чавкающий город, лишённый какой бы то ни было романтики, но буквально сочащийся аморализмом (отсюда и возможность каких угодно любовных конфигураций), эклектикой и пряным, с зассаными углами, декадансом.

Упадок с памятью о Кавафисе и запахом хамсина, жаренного мяса и пряностей; заставляющий прятаться в складках отношений, так как лабиринты городских трущоб уже не прячут и в них невозможно затеряться.
Непрочерченный исторический фон не называется, но угадывается, впрочем, куда важнее залежи повседневных ересей, в которых люди купаются как в Средиземном море, но с "неправильной" стороны.
Чужой город и чужие тексты, похожие на общих, общеупотребимых любовниц; а ещё на запотевшие, надтреснутые зеркала.
Дарли и его женщины, между будуаром и молельной, трактиром и библиотекой, состоят из того (не столько улицы, сколько переулки и глухие дворы) и из другого (роман о Жюстине, написанный первым мужем Жюстины, романы соседа Дарли и заметки, наброски к роману, которым заканчивается первая часть "Александрийского квартета", намекающие, что, наконец, Дарли взялся за ум...), убегающие от бога и преодолевающие секс с помощью самого секса.

Он не плотский, хотя хотел бы таким прикинуться; не животный, кишащий, расквашенный, но крайне собранный, строгий даже, принудительно европеизированный, предельно окультуренный - вот отчего Кортасар и Пруст, а не, к примеру, Миллер и Боулз.
Но посмотрим, что будет дальше. К "балтазару" приступаю в большом воодушевлении.

"...ведёшь человека к алтарю и попутно приглашаешь его в туалет. Как одно соотносится с другим? Где отыскать соответствие?"



Locations of visitors to this page


Эссе М. Бутова: http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1998/5/butov.html
Tags: дневник читателя, проза
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments

Recent Posts from This Journal