paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:
  • Location:
  • Music:

Cделано в Туркменистане


В вагоне выдали махровые полотенца неземной чистоты; мягкие и пушистые.
Совсем как из детства [теперь, видимо, всё качественное и аутентично, точно мыло или крем, будет назначаться детским]. 100 % хлопок. Сделано в Туркменистане.
И этикетка у туркменской продукции такая правильная, как на западных товарах - жёсткий, точно накрахмаленный, ярлычок, правильно подобранные шрифты.
Согласно инструкции, в купе и в плацкарте выдают по одному полотенцу, а в св - два.
Логика жеста понятна, но не очевидна.

Поездное существование одновременно притупляет чувствительность (попробуйте наполнить спальню шарнирными звуками экстрасистол, захлёбывающихся в рельсовой тахикардии, когда колёса точно пытаются нагнать то ли самих себя, то ли свой собственный звук, так ведь точно не уснёте - , порой, звуковые инсталляции куда меньшей силы заставляют ворочаться до утра), но и накручивает её: всё-таки чужие люди вокруг, повышенная опасность (в районе Аши проезжали по тому месту, где неделю назад столкнулись два грузовых состава и казалось, что каменные стены гор, внутри которых прокладывали железнодорожные пути в этот раз подступали особенно близко к немытым окнам).


Посмотреть на свой дом со стороны - когда ты уже сидишь на жёсткой полке и оторван от пуповины, но мыслями и запахами ещё там, в тепле родных стен - важный аттракцион, сопровождающий меня всю сознательную.

Так исторически сложилось, что все места проживания нашей семьи включали зрительную (и уж точно звуковую) досягаемость железных дорог.
Улица, на которой я был зачат и провёл большую часть детства, упирается в вегетативный отросток, проложенный между военным заводом и складами на задах элеватора, ныне уже давным-давно неиспользуемом, заросшим дикими травами, крапивой, репьем и конопляными зарослями, и, по воспоминаниям очевидцев, редкое появление трубящего и дымящего товарняка вызывало у младенчика Димочки (ликуйте, фрейдисты) истерическое оцепенение.

Да я и сам помню как выбегал, каждый раз малиновки заслыша голосок нарастающее запыхавшееся пыхтение и Соловья разбойничий свист на просёлочную, до сих пор не заасфальтированную работу и смотрел туда, где поезд в поле тыр-тыр-тыр, разворачиваясь к рельсам, проложенным округло, точно циферблат, всем корпусом.

Потом родители получили первую двухкомнатную на Лебединского, напротив тюрьмы и рядом со Школой милиции и дорога домой от седьмого трамвайного маршрута, мимо бани и тюремной стены красного кирпича, шла через железнодорожные пути, утопающие (если смотреть из окна нашей кухни) в облепивших насыпь гаражных кооперативах.

Мы любили бегать по крышам этих пекинских мазанок, играя в догонялки, а мимо дома ходили уже настоящие поезда и полунастоящие электрички в сторону области или страны, только-только отошедшие от чердачинского вокзала, потому ещё не набравшие скорости и, потому, дающие в режиме промелька в последний раз (если ты уже едешь) увидеть родную розовую пятиэтажку с родным балконом на третьем.

Наша первая трёхкомнатная была на первом и без балкона; пятиэтажка была серо-чёрной, выложенной шершавыми плитами и находилась уже на Северо-западе, где улица Куйбышева (раннее Просторная, из-за чего многие путались) выходила на одноэтажный посёлок, фронтально упиравшийся в зону отчуждения с рельсами и шпалами.

Параллельно этой насыпи, играть возле которой учителя запрещали нам играть по нескольку раз в учебном году (изгиб железнодорожного рельефа требовал замедления локомотивного хода, из-за чего самые отчаянные сорванцы забирались в товарные вагоны, не только катались на них, но и воровали товары, скидывая их на землю подельникам, пока один из них не погиб, перерезанный пополам - его на сентябрьской линейке всегда вспоминали и приводили в пример; никто не забыт), шла лыжная трасса, на которой я задыхался, попадая на уроки физкультуры.

Куйбышева длилась на той же широте, что и Лебединского, то есть, возле того же самого полотна, но только дальше от вокзала и поезда, пробегавшие мимо на юг страны, уже успевали набрать скорость; поэтому дом на Куйбышева, до сих пор гнездящийся во моих снах как главное место нашей общей жизни, проскакивал почти незамеченным - его проще было угадать, нежели увидеть.

Потом была четырёхкомнатная на перекрёстке проспекта Победы и Российской (единственный, между прочим, чердачинский перекрёсток, где трамвайные пути действительно перекрещиваются во все четыре стороны), упиравшегося в железнодорожный мост возле Меридиана, уходящего в Порт, за которым, по легенде, начиналась Сибирь (разлом и - Восточно-сибирская платформа).

Это было то же самое направление путей, что и на Лебединского и Куйбышева, но только между ними, хотя и ближе к Лебединского и уже в самой непосредственной близости от полотна в несколько рядов, так что звуков и впечатлений (впрочем, надо отдать должное Южно-уральской железной дороге, не слишком навязчивых, или же не таких навязчивых, как симфония гудков и трамвайных звуков, заменявших мне четырнадцать лет настенные часы) было предостаточно - никогда уже ни до и ни после мы не жили в такой непосредственной близости от запаха большой земли.

Теперь родители живут снова на АМЗ, там, где детство, но слышно как работает не слепой аппендикс, о котором выше, но дорога на Москву, находящаяся на той стороне Уфимского тракта, за гарнизоном, леском и обширным посёлком, который позволяет расслышать только отдельные гудки и редкие приступы тахикардии.
Дома оттуда (если смотреть в окно) тоже уже не видно; тем более, что фирменный скорый 13-ый, которым я обычно пользуюсь два раза в год, отчаливает в густых сумерках, похожих по консистенции на картофельный суп с клёцками или пшеном.

Я к тому, что подобно котятам, выросшим под ванной в постоянном шуме льющейся воде, воспринимаю присутствие в своей жизни железной дороги как нечто само собой разумеющееся; как важную составляющую самоощущения - у жилища может не быть балкона или же лифта (как в моем существовании его не было до 34 лет), но близость рельсы-рельсы шпалы-шпалы обязательна.
Нужно ли говорить, что теперь, на Соколе, я живу недалеко от полустанка "Красный балтиец" и иногда слышу, чух-чух-чух, как мимо пролетают поезда.



Locations of visitors to this page


Продолжение следует после Самары
Tags: Челябинск, невозможность путешествий
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 27 comments