paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Дневник читателя. Дневник де Гонкур. Том 2 (1870 - 1896)


Дневник тем повышенно хорош против романа, что продвижение к финалу означает здесь движение к смерти главного персонажа – на глазах убывающий объём уже даже не символизирует приближение конца, но констатирует его.
Последние записи в книге Эдмон делает за пару дней до кончины, когда ничего не предвещало и не предвещает. Обрыв плёнки.

Да, Эдмон, сменивший во втором томе умершего Жюля, оказывается менее системным и аккуратным, записи делаются им не столь часто и не так разнообразно, как это было раньше.
Несмотря на то, что братья постоянно декларировали и декларируют полное совпадение стилей, вкусов и привязанностей, отличие второго тома показывает, что подобное слияние невозможно; что, скорее всего, имеет место заблуждение в духе набоковского «Отчаянья».
Впрочем, зато возникает сквозной нарратив – точно по заказу, едва ли не на следующий день после похорон Жюля, начинается осада Парижа немецкими войсками, бомбёжки и голод, унижения и лишения, которые Эдмон фиксирует с дотошностью мазохиста пафосом свидетеля.

Внешние обстоятельства вытесняют собой всё остальное, что тоже отличает подход старшего брата от метода младшего – ведь и в первом томе, автором которого был Жюль, братьев время от времени накрывало мощными историческими событиями.
Однако, там, до 1870-го года, записи о внешнем чередовались с беглыми зарисовками психологии и быта, замыслами и самооценками; теперь же записи от того или иного дня не только единичны, но и монотематичны.

Впрочем, постепенно Эдмон отходит от траура и потрясений, начинает писать, покупать «безделушки», хоронить коллег (Готье и Гюго), товарищей и врагов, подвергаться чудовищному остракизму за свои книги и стареть в ускоренном режиме (поскольку записи нерегулярны, то года жизни мелькают со скоростью верстовых столбов).

И, что важно, сквозной нарратив оказывается неважен для повествования, скреплённого дополнительными историко-биографическими рамками – ведь читающий прекрасно понимает, что все действующие лица здесь не придуманы и ничего не придумано, но увидено и зафиксировано так, как приблазилось.


Меняются и главные действующие лица. На смену Сен-Беву, умершему в конце первого тома (о чём нам не сообщается) и Флоберу, скончавшемуся в начале первого, как специально, выходят Золя и Доде, а так же Тургенев, растягивающий своё присутствие на четверть книги, говорящий о «славянском тумане», вырезающий кисту и умирающий от рака.

Интересно (не совсем то, конечно, слово, скорее, обречённо), как Эдмон, под титлом «натурализм» пытается сформулировать и создать «импрессионизм» в то самое время, когда работают Моне и Мане, на посмертной выставке которого Гонкур обзывает его «мазилой».
Зато признаёт Дега, не догадываясь, что история уже обошла его, гонкуровское, самодовольное первородство стороной.

И что, оказывается, параллельно сосуществуют, точнее, движется не пересекаясь друг с другом многочисленные потоки, смысл которых определяется лишь постфактум – с определённой временной дистанции.

Такие книги учат смирению, пониманию того, что от тебя зависит весьма немногое; что суета по продвижения своих сочинений ничего не стоит и нужно забить на бесцельное отапливанье улицы, даже если это и большие парижские бульвары.
Тон, интонация, подходы к жизни Жюля и Эдмона напоминают описания из третьего и четвёртого прустовского тома, собственно, они и приводят к той самой манере изложения, что сочетает импрессионизм с реализмом, сатиру с натурализмом, а Бергсона с Шопенгауэром и Огюстом Контом.

Другой важный урок заключается в том, что ничего не меняется.
Когда записные пошляки типа быковых объясняют это особым строем русской истории, то они намеренно вводят читателей в заблуждение.
Описания де Кюстина не оттого до сих пор поражают точностью, что "на Руси" ничего не меняется, но природа человеческая оказывается неизменной, на чём, собственно, и держится эффект преемственности опыта и важности классики.
То, что описывают де Гонкуры, психологически и социально (и даже, порой, эстетически) столь эффектно накладываются на нынешние реалии, что осознание этого освобождает от массы вопросов и проблем по чистке собственной планеты.

Ведь оказывается (и важно лишний раз убедиться в этом), что говно всегда было и будет; и что мальтешня временщиков и заединщиков, принимаемых то ли во французскую Академию, то ли награждаемая русскими литературными премиями сходит в никуда как с белых яблонь дым.
Закон природы, естественного отбора и логики развития.
Поэтому заниматься следует своим собственным делом, и беречь необходимо себя, горячо любимого.
Хотя бы для того, чтобы увидеть как очередное говно исчезает в канализационных трубах, а ему на сменц приходит новое, молодое да ядрёное.


Locations of visitors to this page


Дневник братьев Гонкур (том первый): http://paslen.livejournal.com/1140986.html
Tags: дневник читателя, дневники, нонфикшн
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments