paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Дневник читателя. М. Юрсенар «Воспоминания Адриана»


Якобы реальный текст римского императора, написанный перед самой смертью на границе двух эпох – позднего элленизма и начала христианства (Христа распяли сто лет назад).
Адриан оказывается эстетом и тайным гуманистом, стремящимся к гармонизации как личных, так и государственных дел. Строитель и реформатор, он проживает свою жизнь как любую другую человеческую, постепенно подходя к последнему порогу.

Однако, содержание не исчерпывается событиями, исполненными символического звучания. Конечно, в первую очередь, Юрсенар смотрит на время Адриана через события ХХ века, параллели с которым проводятся ненавязчиво и в проброс.

Во-вторых, Юрсенар играет с самим эпистолярно-документальным жанром, создавая нечто похожее не письма Сенеки или Плиния Младшего, как бы расширяя весьма ограниченный репертуар дошедших до нас текстов.
Достойная и уважительная цель человека, погружённого в определённый контекст; какой бы областью человеческих стараний ты не занимался (оперой XVIII века или Кортасаром), очень скоро любое месторождение вычерпывается до донца, несмотря на темпераментное желание продолжать углубляться.
Именно поэтому, кстати, театральные критики, переевшие Чехова, с таким нечеловеческим энтузиазмом пропагандируют вербатим, а меломаны извращаются в восприятии диссонансов, вызывающую у непосвящённых зубную боль.

С одной стороны, опыт систематической работы требует постоянного движения вперёд и поступления в извилины нового топлива; а, с другой стороны, такая погружённость изощряет восприятие (а Юрсенар, с детства знавшая латынь и греческий) плотно сидела на древних книгах), позволяя оценить красоту игры для посвящённых.



В-третьих, главный и, со стороны труднодоступный, цимес «Воспоминаний Адриана» в реконструкции не только дискурса, но и эпистолы; из перевода количество (знания) в качество (стилизации).
Автор увлечён кропотливым ваянием «по атмосфере», то есть, созданием самого полотна, которое для неё и есть сюжет сам по себе, из-за чего событийная обездвиженность превращается в полный нарративный штиль, парадоксальным образом сближаясь с некоторыми монологическими маркесовскими текстами, вроде «Осени патриарха».

Правда, фантастическое здесь заменено на археологическое.
Даже мне, не шибко подкованному в античных текстах, очевидно, что помимо вкрапления бытовых деталей (от особенностей мужской депиляции до специфики египетского погребального обряда, используемой на похоронах Антиноя) главный предмет охоты Юрсенар – точные экзистенциальные максимы, которыми, собственно, древние тексты так нам любезны.

Она и насыщает ими, точно кислородом, достаточно вялый в событийном отношении, вязкий текст (сами подумайте каких замедлений стоит ненавязчивая пропись бытовых деталей, каждая из которых добыта автором с помощью многолетних изысканий и, оттого, возложена на персональный постамент; при том, что все эти мелочи в аутентичном произведении являются слепой зоной умолчания и вслух не проговариваются), не особо, впрочем, и фиксируясь на всех этих формулах.
Де, не положено. В эпиграф не вычленишь. Но.

По определению все эти афоризмы и наблюдения основаны на жизненном опыте конкретного человека (иначе, вроде как, и быть не может!), отчего, в-четвёртых, и проступает за железной поступью императора фигура самой Маргерит Крэйянкур, более известной под псевдонимом Юрсенар, а так же особенности её биографии – в том числе и медленное угасание от рака любимой подруги, которое так легко накладывается на главную потерю Адриана, всю вторую половину книги оплакивающего самоубийственного Антиноя.

И это, пожалуй, самое интересное и самое специфическое удовольствие, которое можно получить от романа; особенно специфическое оно потому, что извивы биографии писательницы известны значительно меньшему количеству читателей, нежели биографические складки истории Адриана, воспоминаниями которого я заинтересовался после «Северных архивов», срединной части биографической трилогии Юрсенар, где она описывает историю своего рода.


Locations of visitors to this page


Юрсенар начала писать роман под впечатлением посещения виллы Адриана в Тиволи (а мне закладкой в книге был билет в копенгагенский парк Тиволи); дочитав, я вот что случайно обнаружил в сети; бонус.


открыть материал ...
Вилла императора Адриана в Тиволи под угрозой разрушенияВ среду итальянская газета Corriere della Sera сообщает, что нехватка средств может привести к обрушению исторической виллы императора Адриана.
открыть материал…
Tags: дневник читателя, проза, ссылки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments