paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

Дневник читателя. А. Моруа "Прометей, или жизнь Бальзака"


Дома меня всё время бросает на классику, русскую и французскую; странный, конечно, обычай, который, честно говоря, я ещё не понял, хотя твёрдо знаю, что конечная цель - Бальзак.
...начал я с книги А. Пузикова "Портреты французских писателей" и сборника "Бальзак в воспоминаниях современников", однако, сердце успокоилось не отрывочными мемуарами, и не водянкой мёртвой воды (ныне от советского литературоведения вообще ничего не осталось, даже не знаю с чем и сравнить), но отличным дайджестом Андре Моруа (есть ещё бальзаковское жизнеописание Стефана Цвейга, но его я в нашей библиотеке не обнаружил).
Отличный - потому, что, во-первых, Моруа (а эта была его последняя биографическая книга), судя по списку благодарностей, весьма тщательно проработал корпус бальзаковедения; а, во-вторых, потому что имея собственную концепцию биографии не лезет с ней к читателям, предполагая, что читатель - не дурак, сам разберётся и акценты расставит.


В-третьих, Моруа перечитал всю "Человеческую комедию", найдя для каждой жизненной складки Бальзака параллели из его художественных текстов, а так же нарезал массу цитат из писем и документов, выложив это внутри своего текста более мелким шрифтом.
Из-за этого, кстати, появилась возможность читать "Прометея" двумя путями, что не только демократично, но и продуктивно - интересующие тебя ситуации можно рассматривать как в музее и под увеличительным стеклом, а то, что кажется тебе проходным и интересует в меньшей степени, пропускается.

Меня-то больше всего интересовал роман Бальзака с полячкой Ганской, обитавшей недалеко от Тульчина, где родился мой отец, из-за чего я немного места эти знаю, их колорит и метафизику.
Оттого и было интересно, как автор "писем незнакомке" развернёт сюжет о женщине, написавшей писателю, после чего у них возникает сначала эпистолярный, а затем и плотский роман, сначала при живом, затем, при умирающем муже, который болел слишком долго, десятилетию, а одна возлюбленная пара ждала и жила, то есть, переживала и пережидала, а когда, наконец, третий лишний умер, то выходило так, что, вроде, и любви-то не осталось, одни долги...

...что, тем не менее, не помешало, но помогло Ганской и Бальзаку соединиться и даже попытаться родить ребёночка, умершего до родов.
Если и стоило бы писать книгу про этот роман, то делать эту следовало бы через биографию Ганской, изображая не его, но её. Тем более, что с писателем, более-менее, всё понятно: Бальзак, конечно, если верить Моруа, целиком зависел от собственного темперамента и чем больше писал (а писал он невероятно легко и много), тем больше делал ошибок и долгов, постепенно загоняя себя во всё более узкую и сложную ситуацию, опутывая себя кредиторами и скандалами, провалами и неудачами, из которых, кажется, можно сбежать только в смерть.
Или же в удачную женитьбу, обернувшуюся смертельной болезнью, так что новобрачная почти мгновенно превращается в сиделку, а, затем, и во вдову гения - очень уж долго Ганская не могла решиться связать себя с бурбоном и медведем в посудной лавке, а когда решилась было уже поздно.

Можно этот сюжет развернуть в сторону эпического финала с осуществлением желаний и наступлением запоздалой, но справедливости (итог жизни оказывается ровно таким, каким его живописал себе надорвавшийся литератор), однако, Моруа приводит Бальзака к полнейшему жизненному краху, логически вытекающему из многочисленных лишних и ложных жестов и ходов, которыми писатель только запутывал свои обстоятельства.
Моруа, конечно, не Бальзак, который чем дальше в книгу, тем всё больше и больше начинает напоминать Достоевского, рассудительному Моруа со стороны виднее, что нужно было делать, а что делать ни в коем случае не следовало.

Однако, вот что важно: именно форс-мажорные обстоятельства вынуждали Бальзака обжираться работой, плодами которой мы теперь наслаждаемся; загоняя себя в глухие углы и ловушки, Бальзак не только становился заложником работы, но и получал от остроты ситуации кайф и драйв.
Короче, не будь опасности и необходимостей преодоления сложностей, не было бы того Бальзака, который кипел и сочился энергией, до сих пор излучаемой его книгами и вопрос становится так: кем быть и каким быть - рассудительным и спокойным Моруа с его тактом и среднестатистическим (и даже выше среднего, просто не слишком выразительным) талантом или гением всех времён и народов, заживо сгоревшим из-за темперамента.

"..он обогреть других уже не мог" или "сгорел за час, но...стало всем теплей"...?


Locations of visitors to this page
Tags: дневник читателя, монографии, нонфикшн
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments