paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Южный Тель-Авив


После пляжа (сегодня были особенно большие волны; полный восторг) поехал в мастерскую к Зое.
Промзона южного Тель-Авива, зады редакции газеты "Аарец".
В прошлом году я здесь уже был, правда, на другом этаже; там, где у Зои с подругами галерея, в которой они устраивают выставки.
Тогда был шумный вернисаж; теперь Зоя, за стеклянными дверями, одна. Курит и пишет картину "Перформенс" про нравы современного искусства, большое, заказное полотно.
И, одновременно, делает наброски, один за другим, смотрителя из Тель-Авивского музея, неравнодушного к современному искусству.

Листы сохнут на полу, Зоя добавляет мазки разного цвета, из-за чего встаёт и идёт к стеллажу с разноцветными баночками; потом выдавливает краску на край стола, пробует её кисточкой, а работает с руки - часть краски она мажет на левую руку и уже с неё кормит картину: "Ведь в каждом мазке масса информации..."
Разбираться с искусством, решили мы с Черкасской, очень просто: всегда отличаешь живое от мёртвого, картина это или же книга.
Сначала Зоя сказала, что чувствует и различает живое и неживое в искусстве, но ничего не понимает в текстах, а я говорю - так в литературе всё то же самое.
Посплетничали об общих знакомых, обсудили мировую арт-коньюктуру и тяжеловесность Москвы.
Про Авдея и про Марата. Про "Синих носов" и отдельно про Шашу Шабурова. Про Гробмана, разумеется. И про Пузенкова, которого Зоя у Гробманов застала, а я нет.
Потом пришёл Соломон, он же Сёма и тоже стал рассматривать зоины картины - небольшие портретики, развешанные по стенам.
И мы снова немного поговорили - про московские литературные нравы и израильскую литературную вольницу, которой вполне можно было бы позавидовать...
А Зоя взяла и задала вопрос: Можно ли с литературы жить? Вот кто живёт?
Зоя с картин своих живёт, а литераторы вряд ли. По пальцам руки (хотя и не одной), безнадёжное же, в общем-то, дело, которое не имеет никакого отношения к экономике, ни к символической, ни к симфонической, вообще ни к какой.
Поэтому я и предложил Соломону определяться, что его больше интересует, литра или литература.
Риторически, разумеется, так как Соломон свой выбор давным-давно сделал.
Но, кажется, своим неодухотворённым напором напугал немного поэта и переводчика - очень уж у Соломона, когда он уходил, глаза были выразительными.
(Точно так же, однажды, разговорами за литературу я очень Ритушку свою драгоценную напугал)

Когда Соломон, он же Сёма ("зови как хочешь") ушёл, мы ещё немного поговорили с Зоей про искусство. На этот раз, музыкальное.
Про знакомых композиторов поговорили и про современную музыку, где всё то же самое, интриги, грызня, денег нет, а конкуренция бешенная.
И живое отличается от инерционного или же имитационного точно так же легко, как в живописи и в литературе.
Зоя кнопочки на телевизоре, изображённом на картине "Перфоменс" сначала нарисовала, а, затем, закрасила. Зачем, спрашиваю.
А не понравилось, перспективу завалила, отвечает Зоя, отвлекается на новый этюд старика из музея, а кнопки, всё-таки, телевизору втыкает, но где-то уже через полчаса - когда краска подсохла.
Теперь стариков уже на разных листах трое.
А когда, говорю, ты понимаешь, что картина уже закончена?
Когда она становится событием, говорит Черкасская, когда в ней самой заключается событие. Вот и всё.















Locations of visitors to this page








Tags: Израиль, искусство, люди, радикал
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments