paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Зеркало для байронического героя


Я живу у чреды каналов (или прудов), слегка подёрнутых романтическим цветением – совсем как пруд Моне в Живерни.
Недалеко от подъёзда, из которого я всё время выхожу (кстати, в Копенгагене нет номеров домов, но есть номера подъездов – Назаров, например, живёт в 75-м, а пятиэтажки здесь четырёхэтажны), есть мост.
И я всё время смотрю, когда выхожу из подъезда, на другой берег, где парк.
По краям моста стоят небольшие, пузатые, возлежащие скульптуры, скопированные из Версаля.
По самому мосту едут машины и велосипеды (велосипедов больше чем машин и даже больше, чем людей). Общество победивших велосипедов. Велосипедная цивилизация.

И я всё время хочу перейти по этому мосту на другой берег, но всё время что-то отвлекает – дела, планы или усталость.
Когда возвращаешься в квартиру к Лизе и Йону, набродившись по городу, то видишь этот вид, закладываешь его в себе в голову, откладывая на будущее.
И с каждым днём всё отчётливее понимаешь, что на другой берег ты никогда не попадёшь. Так как через пару дней уедешь. Когда вернёшься непонятно (да и вернёшься ли). А даже если и вернёшься то в какой из районов Копена забросит тебя судьба.
Знал ли я, поселяясь в гостинице Русского Центра, что через пару дней окажусь у медсестры Лизы и радиожурналиста Йона, любящих Россию больше, чем русские?
Разумеется, не знал. Иначе бы подготовился.
Иначе бы, заговаривая о бородинском хлебе, точно магус, вытащил бы из рукава буханку.
А так – Лиза достала плошку с кориандром и торжественно посыпала им пластиковые датские хлебцы из отрубей.
Их можно только со сливочным маслом есть. Они только для сливочного масла приспособлены.
Столько экологически чистого сливочного масла как за эту неделю, я давно не съедал. Годовая норма.




Вечером собирался на прогулку. Думал, наконец, дойти до края и заглянуть за край.
Но Йон начал записывать меня для радио, потом пришла Лиза.
Лиза спросила нет ли у меня каких-то особенных планов на вечер.
Спросила по-английски, хотя ответы принимает по-русски.
Я сказал, что могу прогуляться, а могу и нет. Лиза принялась готовить ужин.
В это время пошёл дождь. Потом, когда стемнело, дождь усилился.
Так как Лиза и Йон живут под самой крышей, одна стена у них мансардно скошена, то здесь дождь слышно особенно хорошо.
Масса романтики.



Так что я никуда не пошёл, а остался с ребятами и мы разговаривали на смеси из трёх языков и ели картошку с разными видами селёдки, сладкой и очень сладкой, зелёным салатом из авокадо, спаржи, брокколи и стручков фасоли.
А потом был десерт из датской клубники со сливками (сейчас тут короткий сезон, ягоды быстро растут, ещё быстрее созревают) и фотографии из путешествий Йона и Лизы по Советскому Союзу.
Очень романтично – Копенгаген, надо сказать, вообще идеально подходит для разочарованного героя романтического типа: ветер здесь не выключают круглосуточно.
Плащ здесь всегда трепещет как флаг. Как Майкл Джексон.
Назаров сказал, что первая фраза учебника «Датский как иностранный» звучит так – «Дует много в Дании».
А в прогнозе погоды часто произносят – «Ветер сильный, дует в разные стороны».
Идёшь навстречу ветру, заворачиваешь за угол, ветер снова встречает тебя лицом к лицу.
Лицом в лицо.



Я немного понял как возникла «Копенгага», копенгагенская симфония у Андрея Иванова – просто здесь, под воздействием погодных условий, ты невольно превращаешься в резонатор.
Ветер колеблет двуножник. Проникает внутрь. Скатывается под загривку к пояснице.
Мембрану подсушивает солнце. Смачивается дождями.
Из-за чего не разбухает неповоротливо, но становится сверхчувствительной и сверхпроводимой.
Лицо твоё становится немного забронзовелым, более скульптурным, чем раньше (особенно в сумерках или в темноте – когда оно отражается в окне электрички маршрута А)
Твоё лицо становится скульптурнее, так как контекст мирволит: в стране победившего дизайна памятников, монументов и абстрактных композиций больше чем где бы то ни было. Знаете, да?



Скульптуры много, а пыли нет. Отсутствие обнаружил случайно – полез компьютерный кабель за диваном подключать и никаких следов на руках или штанах не осталось.
Потом проверял в других углах и комнатах. Нет пыли.
Задумался. Огляделся. На улице тоже. Ни песка, ни сыпи. Мусор есть, человеческого происхождения, а пыли нет.
Поэтому (?) датчане так любят протягивать ноги. Складывать их в поезде на соседние лавки. Ноги-то чистые.
Хотя с обувью у викингов напряги. Если только не кроссовки, то ужас.



Светофоры работают быстро, но никто не торопиться сдвинуться.
После того, как красный меняется на зелёный автомобилисты дожидаются последнего пешехода, который чувствует себя в своём праве – если ты успел занести ногу на проезжую часть до того как загорелся красный, имеешь возможность.
Ну, и велосипедисты. Куда ж без них.




Locations of visitors to this page


Tags: Дания, мобилография, радикал
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 36 comments