paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

День Кьеркегора


С Кьеркегором штука странная: следы его сложно отыскать или собрать в кучу, словно бы он растворился в окружающем пейзаже, был проглочен им без следа, переварен, усвоен и снят как проблема.
Чистый переход в чистый текст; не иначе. Это вам не добрый дедушка Андерсен, на которого каждый может тыкнуть пальцем и от памятника которому начинаются все туристические маршруты.
Они, Андерсен и Кьеркегор, кстати, даже лежат по разные стороны кладбища; сказочник в левой части захоронений XVIII века, а философ – в правой.
Могила Андресена невелика и уютна, усажена плотными можжевеловыми кустами и обозначена как место упокоения поэта.
Рядом с ним – дорожка и скамейка, на которой викинги разговаривают о чём-то с неподвижной мимикой. Плакучие ивы. Жасмин и прочая цветущая растительность.




Внешние стены кладбища жёлты. Идёшь по улице и задолго видишь. Примерно так же, как Монпарнасское, только стена пониже и поярче.
Заходишь – сразу церквушка и стрелочка к Андерсену, его крайне просто найти, стоит только следовать двум указателям для совсем уже тупых.
Затем мы с Диной пошли к Кьеркегору, для чего углубились в квартал справа от кирхи.
Но квартал это достаточно условное обозначение: погост устроен как парк, в котором нет никакой регулярности – захоронения разбросаны как игральные кости в произвольном, якобы, порядке.
А это парк и есть, судя по бегунам и прогуливающимся группам; трудно понять как я бы положил Кьеркегору цветы – семейные урны огорожены без какой бы то ни было калитки. Хотя рядом с могильным камнем лежит увядшая роза, но как она пробралась внутрь, непонятно.
По краям участка посажен шиповник, молодой совсем, не заматеревший. Дина говорит, что другие (частные, более приватные) кладбища выглядят более ухоженными.



Я ведь тоже хотел прийти с цветами, но шествие путём такая штука, что реальность вносит постоянные коррективы.
Сначала мы ехали с Диной в автобусе (общественный транспорт тут весь сплошь с вай-фаем), разговаривали о чём-то важном, потом сразу же случилась эта истошно-жёлтая стена и всё.
Нужно же ещё знать Дину с её гипертрофированным чувством ответственности за всё происходящее – каждому участку общего пути она отдаётся со всем возможным тщанием и внимательностью, поэтому когда мы заговорили о литературе, то перестали смотреть по сторонам.



Ещё в первый свой датский день я отправился в Городской музей на задах Центрального вокзала, где, согласно бедекеру, находится мемориальная кьеркегоровская комната.
Путеводитель не обманул – в скучном и пустом особняке, до верха забитого всяческим историческим хламом, а так же экспозицией, посвящённой, почему-то, Стамбулу - затерялся тупичок три на два метра, куда за толстое стекло вложили несколько «личных вещей» этого датского Достоевского.



Карта-схема восьми копенгагенских адресов Кьеркегора. Сбитые в клин книги на невидимых ниточках, словно бы улетающие куда-то стаей.
Чубук и трубка. Чётки. Пара чайных чашек. Поднос. Подсвечник. Пепельница. Пара портретов. Посмертная маска.
Насколько всё это кьеркегоровское (за исключением гипсового оттиска) понять трудно – все пояснения даны по-датски.



Внушительнее всего выглядит бюро (к сожалению, закрытое, поэтому судить можно лишь о его внешней форме), поставленное в центре экспозиции – под большим факсимиле философа, поэтому будем думать, что Кьеркегор за ним работал.
Странно, конечно, что город, связанный в сознании (или я ошибаюсь?) многих с именем именно Кьеркегора не расщедрился на нечто большее. Не превратил биографию в дополнительный туристический аттракцион.
Возле входа в музей построена небольшая керамическая копия средневекового Копенгагена, по объёму своему и бессмысленной трудоёмкости, занимающая места гораздо больше, чем скромный мемориал Сёрена.
Ну, да ладно, можно подумать у нас дела обстоят лучше…



В Копенгагене стоят два памятника Кьеркегору – один возле Мраморной Церкви, спроектированной по принципу парижского Пантеона и, потому, окруженной скульптурными изображениями самых известных датчан, - и, правильно позеленевший, в сквере возле Королевской библиотеки.



После кладбища мы пошли к библиотечному городку, раскинувшемуся в районе Парламента и Дворца приёмов – прокопчённых классицистических особняков, окружённых парками с конными статуями, фонтанами и прочей предстиавительской хренью.
Вышли на каналы, прошли к площади перед Чёрным бриллиантом, прошли мимо средневековых стен министерства водного транспорта, завернули под своды и попали в небольшой и тихий сквер с абстрактным фонтаном посредине.
Кьеркегор сидит в правом углу на невысоком постаменте, собственно, если и можно было поставить галочку в своих кьеркегоровских изысканиях, то лучше всего это делалось здесь.



Сфотографировали и сфотографировались; посидели, поговорили, пошли дальше – Дина предложила зайти внутрь Чёрного бриллианта, недавно построенного супернавороченного корпуса Королевской библиотеки, куда следовало бы зайти хотя бы из этнографического любопытства.
По долгому эскалатору поднимаешься внутрь, из модерна сразу попадая в классицизм – в проход с овальными полунишами, в стенах которых полки со старинными книгами, в витринах – исторические рукописи, за тяжёлыми, старинными столами – студенты и аспиранты, организующие каждый своё рабочее место кто во что горазд, но каждый – со своим ноутбуком.
Кто-то ест бутеры, кто-то пишет, кто-то читает. Совсем молоденькие девушки, забравшиеся в кресла со своими длинными ногами; учёные мужи…
И если дойти до конца анфилады упираешься в стену с окном, за которым – сквер с Кьеркегором.



Посидев в шезлонгах у альтернативной Русалочки, мы поймали такси и поехали к Мраморной церкви в район королевской резиденции, сбоку от которой (Церкви, а не Резиденции) воткнут в черту улицы православный собор Александра Невского.
В него мы зашли тоже, тут же попав в громкую, на повышенных тонах, дискуссию о примерении РПЦ и православной заграничной церкви, которую вели мужик в костюме с лицом функционера, который гордился тем, что Газпром подкинул денюжек этому объединительному процессу, и служительница, посчитавшая своим долгом изложить всем присутствующим русскоговорящим историю храма.
Правда, она ничего не рассказала о том, что Храм, вписанный в линию улицы, стоит не конически, зажатый соседними домами, из-за чего крестный ход обходит не стены храма, но весь квартал.
Андрей Назаров, долгое время работавший в прицерковной библиотеке, рассказывал, что первоначально православным выделили более жирное и почётное место в парке Черчилля; то, где возле фонтана с четырьмя быками, теперь стоит Англиканская церковь.
Но русский наместник получил взятку от англичан, поэтому две концессии, не глядя, махнулись местами.



А возле Мраморной церкви, находящейся, как и добрая половина Копенгагена, в процессе реставрации, нас поджидала засада – все скульптуры, расставленные возле входа, оказались упакованными в мешковину (точнее, более современные изоляционные материалы) и посмотреть на Кьеркегора нам не удалось.
Дина набрала номер Андрея, который сказал, что Кьеркегор – крайний с правой стороны.
Поверили ему на слово.



Да, ещё, во время всех этих блужданий Дина завела меня в старейшее (и крупнейшее) скандинавское издательство, где вышли обе её книжки – когда-то в этом помещении была гимназия, в которой учился маленький Сёрен.
Об этом извещает небольшая мемориальная доска, странно воткнутая в привратной арке со стороны внутреннего дворика, забитого велосипедами с маленьким домовым посредине площадки.
То есть, доску эту могут видеть лишь работники издательства (Дина встретила тут свою редакторшу, спешившую на ланч), но не туристы, которым это могло бы быть интересно.
Воспользовавшись случаем, Дина провела меня по нескольким комнатам второго этажа, на которой расположились пресс-комната для интервью и зал с новинками, где любой посетитель может выбрать себе недавно изданную книгу.



За день до этого, участвуя в литературном семинаре на квартире Андрея, я слишком поздно узнал ещё о двух кьеркегоровских локусах за границами Копенгагена.
В Северной Зеландии на крутом морском берегу есть большой камень, возле которого стоит скамейка – здесь Кьеркегор, де, любил сидеть часами и думу думать.
Об этом извещает надпись на самом камне.
Чтобы его найти следует доехать до города Gilleljira и найти в нём тропинку, идущую между домами и садами.
И нужно идти этой дорожкой вдоль изгороди, тянущейся с обоих сторон.
Затем посёлок заканчивается, но дорожка продолжает виться по берегу, пока и не приводит к мыслительному камню.
А ещё говорят, где-то там же, в Северной Зеландии есть лес Ottevejskrudse, в центре которого сходятся и скрещиваются восемь дорог.
И, якобы, есть там указатель, говорящий о том, что Кьеркегор очень любил там прогуливаться, обдумывая свои экзистенциальные тезисы. Вот.


Locations of visitors to this page
Tags: Дания, мобилография, радикал
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments