paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:
  • Location:
  • Music:

Двадцать шестая (1948 – 1949) симфония Мясковского

на древнерусские темы для оркестра парного состава (три трубы, контрафагот, арфа)


Древняя Русь, слава богу, это не только ландшафт, но и песнопения, переведённые с «крюкового письма»; три фрагмента которого Мясковский досочинил собственными темами.
Отдалённая историческая перспектива, параллельно разрабатываемая и советским кино (Эйзенштейном) оказывается естественным для композитора двойным кодом – с одной стороны, она даёт возможность воспевать красоту и силу «русского характера», с другой – лишить композиционное решение обязательного «исторического оптимизма», отдавшись на откуп формальным играм с плавными, закруглёнными складками.
Два анданте и финальное адажио были закончены незадолго до февральской операции (биограф пишет: «Смертельный недуг, хотя и отступил немного, всё же давал себя знать…») превращают старозаветность в реквием по самому себе; по дореволюционному времени, откуда есть пошло музыкальное самоопределение композитора. Та, старая Русь, из форточки советской действительности, кажется былинной, размеренной, поступательной, сурово-праведной. Правильной.
Вкрапления танцевальных завихрений (расчищающей сумеречный морок первой части и вторгающихся скерцо во вторую) быстро истончаются и исчезают, уступая место косолапой грусти.
Себя-то, ведь, не обманешь. Волшебного, сказочного преображения, на которое всё время намекает арфа так и не наступает.
Несмотря на изматывающий пляс-перепляс, отнимающий последние силы.
Несмотря на мощь финального аккорда.


Andante quasi lento развивается примерно так же, как и первая часть: тихо-тихо, мирно-мирно, за пару мгновений до пробуждения, вползает осознание того, что ты ещё жив. Следует начинать приводить себя в порядок, пытаться встать. Встаёт, забалтывая ночную головную боль повседневными делами. Даёт возможность себя отвлечь – в том числе рахманиновской растяжкой.
День прогорает, подобно плясовой, оставляя необходимость встать перед собой как конь перед травой – во весь, отнюдь не исполинский, рост. Тянем-потянем, вытянуть мертвеца не можем.
Чем веселее и безудержнее хороводы тем безнадёжнее отчаяние: каким же древним и ветхим он должен был себе казаться, чтобы заглянуть в псевдореальность «Плача странствующего», «Рождественского» стиха и стиха «Грозового» (почти, как у Эйзенштейна «Грозного», что вскрывает приём параллельного кода).
Русский дух пахнет старостью и немощью, увяданием, смертельной болезнью, забыть которую можно только сочиняя «как на перекладных…»
Умозрительно перебирая струны арфы…

Комментируя включение хора в Шестую симфонию, И. Урюпин пишет: «Использование духовного стиха, несомненно, определяет литургический характер симфонии, причём литургия в данном случае заупокойная…»
В исследовании «На языке шифрованных смыслов: диалог через век» Л. Шабалина комментирует: «Одновременно возводится тонкий и неочевидный для стороннего взгляда, но важный для автора занавес защиты. Откровения сердца и души музыканта-философа оказываются ограждёнными от нежелательного вмешательства извне и доступными лишь кругу избранных, посвящённых в «тайное тайных» музыкального искусства…»
И хотя эти высказывания относятся к более ранним произведениям Мясковского, они методологически точно описывают путь, по которому композитор, в течении всей творческой жизни, продвигался дальше и дальше. Делая свою музыку всё более замкнутой, закрытой.
Вот ведь парадокс: окружающая действительность нисколько этой тайнописи не мирволила, даже наоборот – требовала массовости и доступности. Понятности. Внятности. Очевидности.
Но чем дальше в лес по однажды протоптанной дорожке, тем проще изобретать многосоставные ходы, опираясь на оперение безусловного мастерства. Важно только понять, что же, собственно, для самого Мясковского оказывается на этом пути важным.
Отнюдь не яркость и стремительность прохода, но всё сильнее зашифрованная, законсперированная вольница несоответствия текущему моменту, с которым важно не совпадать. Особенно зная, что ты умираешь.
Степенная богатырская поступь финального Adagio питается восхищением непокорностью и непокорённостью одинокого и слабого, но не сломленного старика. Вполне такой советский гуманизм нового типа, в котором Мясковский, парадоксальным образом, вливается в труд своей республики.


Locations of visitors to this page

Двадцать шестая:" http://paslen.livejournal.com/1096680.html#cutid1
Двадцать пятая: http://paslen.livejournal.com/1095310.html
Двадцать четвёртая: http://paslen.livejournal.com/1093815.html
Двадцать третья: http://paslen.livejournal.com/1092771.html
Двадцать вторая: http://paslen.livejournal.com/1092318.html
Двадцать первая: http://paslen.livejournal.com/1091774.html
Двадцатая: http://paslen.livejournal.com/1090411.html
Девятнадцатая: http://paslen.livejournal.com/1088605.html
Восемнадцатая: http://paslen.livejournal.com/1087888.html
Семнадцатая: http://paslen.livejournal.com/1086223.html
Шестнадцатая: http://paslen.livejournal.com/1084853.html
Пятнадцатая: http://paslen.livejournal.com/1081869.html
Четырнадцатая: http://paslen.livejournal.com/1081484.html
Тринадцатая: http://paslen.livejournal.com/1081294.html
Двеннадцатая: http://paslen.livejournal.com/792255.html
Одиннадцатая: http://paslen.livejournal.com/714765.html
Десятая: http://paslen.livejournal.com/713782.html
Девятая: http://paslen.livejournal.com/709045.html
Восьмая: http://paslen.livejournal.com/708230.html
Седьмая: http://paslen.livejournal.com/707937.html
Шестая: http://paslen.livejournal.com/700735.html
Пятая: http://paslen.livejournal.com/690299.html
Четвёртая:http://paslen.livejournal.com/689751.html
Третья: http://paslen.livejournal.com/687094.html
Первая: http://paslen.livejournal.com/684075.html
Tags: Мясковский
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments