paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

VI Фестиваль оркестров мира. Чешский филармонический


Первое отделение вышло совсем коротким и каким-то скомканным. Полный состав Чешского филармонического (дирижёр Пинхас Штейнберг) исполнил мощную, мгновенно вставшую во весь рост увертюру "Карнавал" Антонина Дворжака, а затем подыгрывал очередному юному солисту из фонда Спивакова в "Венгерской пасторальной фантазии" Франца Допплера (на флейте солировал Артём Науменко).

С первых же тактов Дворжака стало очевидным, что это - превосходный, крайне качественный оркестр, весьма чисто и чётко, даже отчётливо звучащий, в каждом своём движении, тщательно проработанный, визионерски яркий.
Однако, Дворжак так быстро кончился, а в Допплере оркестровых вступлений было так мало, что пришлось затаится до второго отделения. Тем более, что я, собственно, на него, на Четвёртую Брукнера и шёл, отчётливо понимая, что больше Брукнера живьём в этом сезоне послушать не получится, а надо.
Что это за сезон без Брукнера?! Тем более, что репутация Чешского филармонического обещала трактовку.


И, действительно, Брукнера отработали с большим рвением, но как-то крайне камерно, и даже, особенно в тихих, "промежуточных" фрагментах, интимно, словно бы сдвинув время представления по хронологической шкале куда-то вглубь XIX века, в самое цветение романтизма, в переход от "бури и натиска" к "крови и почве".
Так могла звучать, ну, скажем, Восьмая или же Девятая Шумана, если бы они были написаны - с абсолютной прозрачностью, ясностью замысла и пониманием конечного результата.
Брукнеровскую Четвёртую я, оказывается, помнил достаточно хорошо, но в каком-то, что ли, скомканном виде - в основном, из-за вертикальных зубчатых всполохов духовых, прорезающих и нарезающих сливочную мякоть скрипичного колыхания на аккуратные ломти.
Штейнберг, упрятавший весь драматизм в подпол, словно бы расправил симфоническую ткань, все её простыни и пододеяльники; взбил бисквитные подушки.
Ну, да, распрямил, вытащив наружу и показав, как мерно ходят ходики и тикают, отмеряя время, оставшееся до финала, внутренние часы этой роскошной, провидческой партитуры.
И когда смычки начинают мерно стрекотать, отсчитывая отсчёт, понимаешь, почему все минималисты ездят записывать свою киномузыку именно в Прагу - должно быть, Чешскому филармоническому зело удаются равномерные композиции с микроскопическими, еле заметными сдвигами внутри фаз и фраз.

Поразительно, конечно, как интенциональная ясность вгляда сглаживает ярость духовых, словно бы подкладывая под них перину, рессоры. Буфер.
В каждом большом сочинении Брукнера обязательно должны быть внутренние озёра (или, хотя бы, проталины или духовые окна), а так же несколько выходов за границы доступного, когда полноформатный звук, обрушивающийся всей мощью на макушку, обязательно как бы искажается, прежде чем перейти в "ультразвук".
Это такие внутренние апофеозы, сочащиеся запредельностью и инфернальностью заглядывания в бездну, по решению которых, обычно, я и сужу (возможно, неверно, возможно, навязывая исполнителям своё виденье Брукнера) о силе трактовки.
Просветы в небо и внутренние озёра, превращённые в систему естественных зеркал, у чехов были; хотя водоёмы эти ничего не отражали - в них не находилось глубины, одна только отражающая поверхность; а вот выходов вовне я не почувствовал. Даже в самых пиковых тактах четвёртой части, которыми маэстро и его музыканты управлялись ловко и споро, достигая особенной чистоты и прозрачности, а так же дыхательного единства.
Так что унисоны эти я, конечно, оценил, а вот чуточку чего-то заграничного, когда, вытягиваясь по струнке, словно громоотвод, перестаёшь различать полутона и оттенки, мне не хватило.

Очень понравилось долгое начало - длинная-длинная кроличья нора, которая вела куда-то внутрь, пока громкокипящее звучание, подсвеченное бестелесными тенями и колебанием свечей, копилось и собиралось в воронке где-то на дне затем хороши были переклички духовиков где-то в центре тумана (совсем как "Ежик в тумане") и медленное нарастание мощи в финале.
Хороши были темпы с паузами, но без остановок и автоматизма (дядьки на сцене сидели мягко говоря зрелые); превосходна была сбалансированность всех составляющих, идеально, заподлицо, подогнанных друг под друга, отчего рябая Брукнеровская физиономия словно бы разглаживалась и начинала розоветь новой, совсем уже не нервной, кожей.
Да, вот что важно - это, отнюдь, не монументальное исполнение, тем не менее, воздействовало длительным послевкусием, не отпускавшим всю жорогу до дома.
Вероятно, случаются разные типы воздействия - одни дают стране угля много и сразу, другие прокрадываются в закорма и кладовки тихой сапой, на кошачьих подушечках.
И то, и другое вполне легитимно.
И Дворжек - какой, всё-таки, недооценённый композитор! Который раз убеждаюсь.


Locations of visitors to this page
Tags: фестивали
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments