paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

История котлеты


Думая о том или ином событии или о каком-то человеке, я очень часто западаю на невидимые детали, которые, как правило (да почти всегда) опускаются, но которые, тем не менее, каким-то странным образом влияют на строй жизни.
Это сложно объяснить или сформулировать, попробую на примерах.
Скажем, слушая кавказскую симфонию Мясковского, написанную в эвакуации, я начинаю представлять картинки пышного приёма, который местные жители устроили московским интеллектуалам.
Как они готовили стол, на котором оказалось всё чем они гордятся и чем они привыкли почивать дорогих гостей - куски ароматного мяса, зажаренного на мангале, котлеты рубленного мяса, груда зелени, соусы, вина...
Московские гости сначала удивились и восхитились изобилию военного стола, затем приступили к трапезе и в этот момент точно забыли о продуктах, наполнивших изобильный стол, потерялись в привычных для себя разговорах о музыке, о войне, о Москве.
Продукты, наполнившие этот стол, словно бы перестали в этот момент существовать, но разбились на группы, доступные зренью тех или иных едоков, на отдельные свои составляющие, перекочёвывающие в желудки.
А ведь кто-то выращивал это мясо, какие-то дети выгуливали его и пасли, какие-то невидимые кавказские женщины собирали и мыли эти травы, от которых во время застолья ничего не осталось, прислуживали за столом, носили тарелки и чистую посуду, выносили блюда.
Куда все они пропали, исчезли, вслед за продуктами, напитавшими день и ночь Мясковского, позволив его организму не просто жить дальше, но и сочинять музыку, которую теперь, три четверти века спустя, я слушаю на своём музыкальном центре?


Слегка отяжелев от съеденного и выпитого, Мясковский удаляется в свою комнату. Фашисты активно продвигаются в сторону Кавказа, принято решение перевезти столичных гостей подальше от линии фронта, в Тбилиси.
Мясковский собирает вещи, чистит обувь, садится в машину или в электричку, а мне интересно - кто, незримый, сидел за рулём? Кто выпускал и раскладывал по железным баночкам ваксу, которой Мясковский, почистив башмаки на автомате, не придал никакого значения?

Собственно, я об этом взгляде, раскладывающем любое наше действие на совокупность действий каких-то других людей, о которых мы не думаем, но которые выпекают хлеб, нарезаемый под мысли о программе "Время", громко транслирующей новости в моей комнате, который тоже раньше колосился рожью, потом был собран, обработан и превращён в хлеб и о людях, ответственных за состояние лифта, на котором я поднимаюсь в свою квартиру, погружённый в мысли о собственной жизни, своих близких и о предстоящих своих перемещениях
Все эти усилия других людей, которых мы не знаем и никогда не видели, помогают нам жить своей собственной жизнью, думать свои мысленные мысли, высокомерно не обращая внимание на то, что нас окружает.
Высокомерно - тут едва ли не ключевое слово, стирающее различия между объектами и превращающее их в продукты, лишённые индивидуальных черт, хотя за каждым из них стоят десятки (если не сотни) судеб.

Но это я всё о людях, ибо так проще, а, на самом деле, я думаю об этих вещах, еде и одежде, воде и механизмах, управляемых водой, которые могут через какое-то время превратиться в книги и в фильмы, а могут и не превратиться, без следа сгинув окончательно и бесповоротно, напитав тот или иной момент жизни конкретных людей, ничем никому не обязанных.
Я думаю о многосоставности феноменов и явлений, не поддающихся логической или смысловой обработке.
Порой, конечно, как этим летом в Турции, сцепления людей, их усилий и обстоятельств, вдруг выходят на поверхность (когда метиловый спирт отравляет несколько туроператоров), но в обыденной жизни сонмы окружающих нас теней, похожих на бестелесные души с рисунков Блейка, никогда не будут увидены, и, тем более, пойманы за хвост лучом нашего внимания.

Между тем, образующие анды и розы ветров, все эти подспудные обстоятельства самым разным образом влияют на наши жизни, состояние умов, насыщенность мыслей и яркость снов - на общее самочувствие.
Точно так же, как многочисленные излучения, электромагнитные поля и радиоволны в диапазоне от радиостанций до мобильных телефонов, складывающихся в уникальные для каждого места карты невидимых влияний, чья непредсказуемость умножается на перемещение воздушных масс, метро, ходящее под нами и самолеты, пролетающие над городом.
Да мало ли ещё на что, не имеющее ни вкуса, ни окраса или же, напротив, обладающих и вкусом, и окрасом, но проглатываемым и пережёвываемым без мыслительного или какого угодно контакта с тем что прожёвывается и проглатывается.

Каждое микрособытие, даже и не-событие (лишённое статуса события), тем не менее, состоит из бесконечного числа причин и следствий, образующих вещество нашей личной жизни, втекающей в вещество жизни общей.
Каким же нужно быть идиотом (или спекулянтом), чтобы с умным видом проводить исторические параллели между самыми разными событиями, каждое из которых обладает миллиардами каждый раз уникальных предпосылок, уникальным профилем.
Свою-то жизнь охватить не в состоянии, а что уж говорить о том, что больше тебя? О чём-то более глобальном...

Вот есть у меня (во мне) такое чувство, интенционально раскладывающих, расщепляющих любую точку существования на какие-то ненужные и избыточные подробности - так на картинах итальянских футуристов, у Балла или же у Северини, любое движение раскладывается на фазы, из-за чего (синдром сороконожки, задумавшейся с какой ноги начинать бег) движение перестаёт существовать.
Да, это хороший способ замедления, но, по большому счёту, я не знаю о чём говорит или должно говорить мне это чувство - о непредсказуемости существования, складываемого из неопознаваемых деталей?
Об одушевлённости всего нас окружающего?
О социальной ответственности перед обслуживающим персоналом (официант, стоящий рядом с запоздалой компанией, думает о том, что может опоздать на маршрутку, а повар, в это время обжаривающий печёнку, чувствует как всё больше и больше пропитывается запахами приготавливаемой еды, из-за чего становится противен сам себе. В подсобке у них лежат грохотки с яйцами, завезёнными из подмосковной фермы)?
О людях, судьбах людей, впечатанных в плоды своего труда или же об общих закономерностях производства трав и фарша?

И, пожалуй, самое главное - зачем мне это слепое, затемняющее зрение, фотографирование всего того чего не видно и не слышно, ведь чувство это ни про социальную ответственность и не про одушевлённость, про что-то совершенно другое, никак не замерзающее в перманентом удивлении над тем, как же интересно всё у нас устроено.
Это чувство вообще ни о чём. Даже не про грандиозность мира, его принципиальную непознаваемость или непрерывность творения и особенности восприятия, в которых хотелось бы навести порядок.
И, тем не менее, оно же, зачем-то, во мне существует.
А у вас есть что-то подобное внутри?


Locations of visitors to this page
Tags: банальное
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 68 comments