paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Дневник читателя. И. Ясина "История болезни"


По рекомендации Сережи Юрьенена прочитал в последнем номере "Знамени" документальный текст, в котором Ирина Ясина рассказывает историю своей болезни - от того момента когда рассеянный склероз проявил первые симтомы и вплоть до нынешнего времени, когда болезнь скрутила тело, но не поборола её душу.
Главное в этом мужественном и фактурно сильном тексте - детальное описание нарастания симптома, хотя попутно Ясина рассказывает обстоятельства личной и профессиональной жизни - расставание с мужем, появление поклонника, не испугавшегося её диагноза (с фигурой этого сдержанного и мрачного человека связана самая сильная сюжетная сторона "Истории болезни", так как человек этот, так ни разу и не названный по имени, внезапно умирает), метания по экстрасенсам и прочим шарлатанам, история ЮКОСА, который помогал Ирине (Невзлин и Ходорковский показаны здесь с неожиданной, человеческой стороны), "Открытой России", которой она руководила.
Повествование разбито на годы, начиная с 1999, небольшие главы вмещают себя экстракт обстоятельств, сжатый конспект-пересказ отчаянного цепляния за нормальную жизнь и постепенное понимание того, что обычной, как раньше, жизни больше не будет.
Полное приятие своей инвалидности и необходимость смириться с новыми обстоятельствами, жить дальше.
Фактуры здесь больше, чем, собственно, художественного (по вполне понятным причинам, Ирине не до обобщений, слишком мала временная и личностная дистанция между тем, что происходило, продолжает происходить и голосом автора текста, который, несомненно откорректирован сугубо техническими задачами, требующими отбора фактов - ведь текст не может вместить в себя всё, а любой отбор материала автоматически подразумевает работу над образом, образами), тем не менее, текст выходит сильный и, что важно, воздействующий, ибо вольно-невольно ты ставишь себя на место Ясиной, начинаешь думать, что же было бы с тобой, если бы...


Конечно, в отличие от Ясиной, ты не знаешь лично Ходорковского и Невзлина, являющихся для тебя сугубо медийными фигурами, однако, в тексте встречаются и твои знакомцы - Люся, говорящая пару мудрых и точных слов, а, главное, мой друг Рубен Гальего, книжка которого, в своё время, произвела на меня неизгладимое (sic!) впечатление сочетанием правды и литературности.
Когда-то, Рубен и мне помог, врачуя по аьске, можно сказать, вывел меня из сильной депрессии; хорошо знаю блеск и красоту его честного ума, о котором рассказывает и "История болезни".
Рубен говорит или пишет не очень много (ему это физически сложно), но всегда по делу и наотмашь.
Формулирует так, что против не попрёшь. Приятно было прочитать у Ясиной, что Рубен помог с самоопределением и ей. Ответил на самые важные вопросы, подтолкнул развитие нового самоопределения в правильном направлении.
Однако, важность текста Ясиной не только в субъективных пересечениях и не только в констатации хрупкости здоровья, которое мы не бережём; своим примером Ирина показывает, что достойное существование - дело не внешнее, но внутреннее (Рубен ей прямо об этом говорит - де, только сейчас и можно узнать говно ты или нет). И помощь Невзлина с Ходорковским тут ни при чём.
Это очень важно - спотыкаться о чужие обстоятельства, дабы задуматься о своих собственных.
И потому что те, кому намного хуже чем тебе, помогают ощутить границы твоего нынешнего существования, совпадающего с моментом чтения.
И потому что чужая болезнь сообщает чужим мысленным мыслям статус правды и правоты; в отличие от обычных слов, говоримых собеседникам или изливаемым на бумагу, слова Ясиной или Гальего (как раньше писали на советских банкнотах) обеспечены золотым запасом прямого, а не метафорического или мыслительного опыта.
Обеспечены физическим страданием, им и порождены.

И тут, следовательно, вступают в действие какие-то совершенно иные, уже не литературные механизмы - правда болезни, минуя посредничество художественных тропов, бьет по виску.
Собственно говоря, так и действует non-fiction, прорывающийся к человеку напрямую, тогда как сугубо литературные механизмы, на которых строится беллетристика, уже не канают.
Сюжеты, увязшие в повторениях, перестают порождать у читателя новые мысли (а зачем тогда сюжет, вообще, нужен?), воздействуя механикой нарастания событий.
Ну, а точные формулировки и изящно переданные наблюдения, встречающиеся в романе или в повести, слишком локальны и отрывочны для того, чтобы остаться в памяти и в послевкусии.
Нон-фикшн предлагает совершенно иной способ восприятия чужого текста, когда идентификация с рассказчиком происходит не игровая (понарошечная), но самая, что на на есть, натуральная.
Вот почему ясинский расклад по периодам, последовательное изложение того что и как действует особенно впечатляюще.
То есть, безусловно, это художественное решение, прямое и робкое, но, тем не менее, работающее.
Другое дело, что одно из безусловных достоинств "Истории болезни" - ясность изложения и динамика происходящего, позволяющая написать небольшой, но быстро развивающийся текст (то ли метафорой развития самой болезни, то ли противоходом физической статике, привыкнуть к которой, кажется, труднее всего) оказывается минусом для самого автора, которая постоянно должна ставить перед собой важные, сокровенные цели, помогающие преодолеть инвалидность.
По неистовости желания и по увлечённости письмом, видно насколько важным делом явилась для Ясиной эта книжка, позволившая пережить определённый временной отрезок в сложном и благодатном труде.

Но теперь текст закончен, и надо жить дальше, следовательно, важно придумывать себе какие-то новые дела, позволяющие воспарить или, хотя бы, приподняться над реальностью своего существования, а хватит ли Ирины на ещё один такой текст непонятно.
Ведь одну книгу ("историю жизни" или "историю семьи") может написать любой, а для второго шага нужны уже сугубо литературные умения и доказательства.
Но, как рассказывается в "Истории болезни", автор её много чем занималась и занимается, поэтому, может быть, силы работать дальше не растворятся вместе с окончанием этого произведения.
Хотя, скорее всего, я рассуждаю сейчас как сугубо литературный человек, которому страшно остановиться в своей писанине, а Ясина устроена иначе.
Время от времени, я вижу её коляску в театре или в концертных залах.
Каждый раз, виду и думаю - это ж какое мужество надо иметь, чтобы вести такую активную публичную светскую жизнь; делать вид, что всё идёт так, как должно идти.
Понятно же, что на пустом месте ничего не родится и не возникает, всё требует усилий, ежеминутного строительства и внутреннего строя.
И чем чаще ты задумываешься об этом, тем строже относишься к собственному существованию.
Такой итог возможен только от нехудожественного письма.


Locations of visitors to this page
Tags: дневник читателя, нонфикшн
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments