paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

Второй концерт абонемента Г. Рождественского


Во втором концерте цикла, посвящённого творчеству П. И. Чайковского, исполняли Сюиту № 1 и Симфонию ми-бемоль мажор, два относительно камерных симфонических сочинения, с полным оркестровым составом, но ограниченные по хронометражу.
Г. Рождественский прочитал эти сочинения через опыт музыки ХХ века, добавив Сюите изломанной прокофьевской свежести; кажется, в ней заложено всё последующее музыкальное евразийство Серебреного века, тем более, что, подобно Первой симфонии Прокофьева, и сам Чайковский написал Первую Сюиту приношением музыке предыдущих эпох.
Интродукция и фуга, открывающие Сюиту, написана с учётом барочной полифонии, оплавленной, даже окисленной духовыми - так, прогуливаясь по музеям, в которых живопись выставлена по историческому принципу, видишь, как постепенно выхолащивается сила убедительности и убеждения; того одухотворения, что принято называть верой. Усиление звучания, декорирующее загустевающее опустошение, необходимо, когда собственной мощи уже не хватает.
Следующие номера выдержаны в романтическом ключе ("Миниатюрный марш" содержит зёрна будущих "игрушечных" тем из "Спящей красавицы" и "Щелкунчика"), хотя финальный "Гавот" вновь возвращает к барочной эстетике, которую Чайковский стилизует, подмешивая к старинной чистоте романтическую чувственность.

В первом концерте абонемента играли "Сон", оркестровый номер из "Спящей красавицы", оркестрованный Игорем Стравинским (при постановке, Дягилев не мог найти нот "Сна", так как по высочайшему указанию после премьеры балета "Сон" не играли - Императору показалось, что он затягивает действие и номер исключили из партитуры), а так же "Серенаду для струнного оркестра", положенную Баланчиным в основу балета "Эрос", на структуру которой очевидно ориентировался тот же Стравинский, сочиняя свои классицистические "Агон" и "Орфей". Вырезая их, точно по лекалам.

Так и произведения Чайковского, составившие вторую программу, выглядят звеньями единого исторического процесса, имеющего предшественников и последователей.
Тем более, что Академическая капелла, следуя настроению Маэстро, разошлась только к концу первого отделения.
Симфонию без номера (Чайковский, писавший её на корабле, шедшем в Нью-Йорк, остался недоволен результатами и отложил рукопись в сторону - композитору, по словам Рождественского, не хватило "основных проблем трагедийного симфонизма") сыграли единым куском, постоянно наращивая темп и звук.
Так, что даже маленькая девочка, сидевшая с мамой перед мной, перестала баловаться, кривляться, изображать дирижирование и импровизированный балет.


На абонементы ходит особенно отзывчивая и внимательная публика, правда, намного проще относящаяся к себе, чем посетители концертов, попадающих в новостные программы вишенкой от медийного торта.
Они не хлопают между частями и дисциплинировано отключают звонки мобильных телефонов, однако, стоит только действию закончиться, галопом бегут в гардероб.

Нынешний вечер был интересен параллельностью происходящего на сцене и в зале.
Первое отделение, когда внутри оркестра словно бы образовалась воронка, уводящая звук куда-то внутрь и вглубь, оставляя партеру и амфитеатрам только объедки звучания и отдельные брызги, зал явно скучал и надрывно кашлял (мне кажется, кашель на концерте имеет нервно-соматическую природу и связан с ощущением столкновения с чем-то зыбким и нереальным). Девочка Маша, сидевшая на ряд ближе к сцене, изъелозив колени матери Ирины Александровны, потихонечку сползла с кресла и начала задирать ноги.
Потом руки. Потом, дабы ребенок не мешал, Ирина Александровна (дай Бог ей здоровья) отправила Машеньку в проход, где ребёнок мог спокойно резвиться до конца звучания Сюиты, практически не попадаясь на глаза меломанам.
Во втором действии, оглушившем напором и темпераментом, девочка, вдавленная открытым звуком, в отзывчивые материнские колени, сидела, придрёмывая, с буклетом. Зрительские перешёптывания, всё начальное действие набивавшееся в паузы и тихоход оркестра, после атракта тоже, вроде бы, прекратились. Они не были заглушены оркестром, но иссякли; значит, захватило.

Вообще, концерты надо начинать с чего-то громкого и шумного - люди воспринимают начало звучания как сигнал к обустраиванию своего слушательского пространства места.
Сначала они, разгорячённые городом и рабочим днём, прибегают с мороза, усаживаются поудобнее и обтекают, сбрасывая внутренние обороты.
Когда оркестр приступает к непосредственному выполнению обязательств, публика словно бы оживает. Очнувшись, она сублимирует возвращение к действительности, лихорадочной, избыточной активностью, начиная совпадать с ритмом концерта примерно к концу первого акта, из-за чего все начальные усилия музыкантов можно легко зачёркивать, так как они, как правило, перечёркнуты извне привнесёнными обстоятельствами.

К сожалению, сегодняшняя Сюита №1 принадлежит к сочинениям, начинающимся с предрассветной грёзы, постепенно набирающей мощь; из-за чего облучению музыкой мешает всё ещё разнобойный и не настроенный как следует на восприятие прекрасного зрительный зал.
К тому же, подмороженная манера исполнения ("Это не Чайковский, - сказал бородатый дяденька в фойе, - точнее, не тот Чайковский, к которому мы привыкли!") мирволит не захвату слушательского внимания, но распространению вирусов скуки и рассеянности.
Нынешний концерт был похож на пожилого человека, очень долго собирающего себя в кучу, прежде чем встать с кровати.


Locations of visitors to this page


Первый концерт абонемента Г. Н. Рождественского, посвящённый творчеству П. И. Чайковского: http://paslen.livejournal.com/1065682.html
Tags: КЗЧ, музыка, физиология музыки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments