paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

"Кремерата Балтика" в КЗДС. Фестиваль Ростоповича


В первом отделении "Кремерата Балтика" играла" Интермеццо" из оперы Рихарда Штрауса "Каприччио", полностью опрокинутое в звучание XIX века.
Обычная для Штрауса напористость и постозность, быстро сменяемые (волна волне хребет ломает) планы здесь словно бы разгладились, рассеились, наложенные на прозрачное, призрачное еврозвучание, дисциплинированное и слегка отстранённое; из-за чего Штраус обернулся Малером, а "Интермеццо" выглядело "Аджиетто" из малеровской Пятой - как озеро, внезапно застигнутое отчуждённым, едва ли не неатропоморфным взглядом - то ли ангелов, то ли звёзд.
Когда опушка (пуп) озера разглажен медитацией, точно мудрый лоб, на котором выступили то ли веснушки, то ли созвездья, и только у берега (только у берегов) расходятся исчезающие круги, явно посвящённые портрету на сцене - вечер проходил в раме Второго Фестиваля Ростроповича.

В этой увертюре, собственно говоря, уже и была заключена идея всего странного, лишённого обычной формы, концерта, более похожего на пластинку (причём, даже больше на виниловую, чем на компакт-диск) - благородная старина, подёрнутая патиной, но слегка деконструированная.
Фигура Рихарда Штрауса, занимающего промежуточное положение между веками, эпохами и полюсами стилей, сочетающего модерн с оглядкой на старорежимную классику, кажется идеально подобранной. Тем более, элегическое звучание "Интермеццо" как нельзя лучше подходило логике момента.


Штрауса играли без солиста, Гидон Кремер вышел только на начало "Концерта для скрипки с оркестром", за кулисами переждав пока нервная московская публика придёт, таки, в себя и успокоится.
Высокий, даже долговязый, худой, угловатый, похожий на отца Буратино, Кремер лишил известный шумановский опус (в оригинале которого звучит не скрипка, но виолончель) традиционной романтической влажности, жирности, слезливой избыточности, чувственности, оставив остов мелодии, постоянно вскипавшей, пытавшейся закипеть, но так и не достигающей разрешения.
Можно, конечно, сказать о прибалтийской сдержанности, но точнее было бы говорить о современной манере исполнения, в которой полное совпадение с первоисточником (без демонстрации собственного отношения к происходящему), кажется, невозможно.
"Кремерата", ведомая Кремером, мгновенно, с первых тактов выказала такую высоченную культуру исполнения, что простор для интерпретации практически не имел границ. Музыканты создали солисту комфортную зону надёжного базиса, поверх которой он и вышивал тончайшей золотой иглой шумановскую мысль.
Важно, что это был не сам чистый Шуман, но переложение для струнных, сделанное Рене Керингом, из-за чего в центре интерпретации оказался лёгкий, как бы невидимый перенос - с виолончели на скрипку, с широкоформатного оркестрового звучания - на камерное, смычковое.
Виолончель не солировала, хотя и подразумевалась, причём не только в виде портрета Ростроповича над сценой.

Подобным сдвигам было полностью посвящено и второе отделение, в котором играли композицию "Искусство инструментовки", подаренное Баху и Гульду, то есть, автору и идеальному исполнителю.
В эту композицию вошли опусы В. Сильвестрова, А. Расктова, А. Вустина, К. Вайна, Р. Шеркшните, Л. Десятникова, С. Тикмайера и В. Кисина, основанные на баховских сочинениях и лишь слегка (в виде перемены акцентов в оркестровке, коллажных нашлёпках, или же крупной нарезке с паузами - как у Сильвестрова) изменённые.
Можно сказать, что во втором отделении звучал Бах, торжественный и величавый, могущественный и могучий, подправленный соусом современного отношения к более невозможной цельности восприятия.

Причём, весь этот многосоставный палимпсест "Кремератовцы" играли (чередуя общее звучание с сольными выступлениями Кремера, который в свободное от игры время, смиренно стоял посредине, опустив голову вниз) без объявления авторства авторов транскрибций и без перерывов, единым куском.
По всему выходило, что главный тут - Бах, музыку которого мы слушаем не без помощи современных посредников, пытающихся адаптировать главного музыкального гения всех времён и народов под специфику нынешнего изощрённого восприятия.
Композиторы выступали в коллаже подобно переводчикам - некоторые из них попытались полностью раствориться в эталонных баховских композициях, другие - вносили в звучание знакомых мелодий едва ощутимые дополнения, третьи добавляли внутрь классицистического полотна диссонансные трещины.
Кремер так и выстроил оммаж - нарастанием расхождений, которые, впрочем, не разрушали баховскую первооснову, но крайне тактично, не нарушая общих рамок замысла, как бы уточняли её (как Десятников или Вустин) редкими, точными мазками.

Вышло идеальное (хотя, в силу избыточной интеллектуальности, головной, а не эмоциональной формы работы) и лишённое катарсиса) приношение - и великому композитору и полуслучайным слушателям, обычно чурающимся актуальных сочинений.
Да я давным-давно и по себе заметил, что любые современные опусы, включающие отсылки к предшественникам, всегда оказываются зависимыми от цитат, вокруг которых может наворачиваться всё, что угодно.
Но ленивый, привыкший к повторениям, слух всегда с готовностью откликается именно на то, что уже знакомо.
Оммажи и пастиши, утопленные в contemporaрных решениях примеряют с актуальной непричёсанностью, сложносочинёнными придумками, с помощью классических островов помогая освоить то, что вокруг и то, что внутри.
Важен даже не возникающий диалог с предшественниками, но особая организация звуковой среды, в которой цитаты выполняют роль якорей, или даже почвы под ногами, универсальности составления составляющих, которые, отныне, не плывут оторванной от берега льдиной и не летят в открытом космосе без руля и без ветрил, но имеют более чёткую страну происхождения, тавро антропоморфности и силу воли для преодоления законов всемирного притяжения.

На бисы "Кремерата Балтика" сыграли две роскошные переинструментовки из Пьяцоллы, после чего (праздник удался, удался!) вскрытие приёма позволило ещё более точно сформулировать пафос: де, мы на очень (очень, очень) хорошем уровне делаем классное коммерческое искусство, не поступаясь, при этом, ни толикой вкуса.
Ну, да, даём, то, что доктор прописал: гармоническое, сбалансированное звучание, ласкающее органы чувств и потрафляющее воспринимательной машинке без малейшего напряжения, но и не чураемся актуального искусства, просто правильно его используем - когда не оно использует нас, но мы его.



Locations of visitors to this page
Tags: фестивали
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments