paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

"На скорости ХХ века" А. Лабаса в ГТГ







Если Андрей Платонов, воплощённый в пластике - это Филонов, ну, или Тышлер, то Лабас легко рифмуется с поздним Заболоцким.
Хотя цитировать хочется, всё-таки, Хлебникова, схожего с Лабасом своим слегка смещённым в сторону степи инополаганием.
Только если Хлебникова тянуло в сторону травы, то Лабаса - к машинам, хищно пахнущим машинным маслом, к техногенке, растворённой, растворившейся в мире.
Пенящийся, всклоченный кислород оказывается проявленный и материализованной интенцией, мысленным, мыслительным светом, потоки которого пеленуют новую, романтически приподнятую реальность.



Главное событие этих нежных, внезапно вспыхивающих китайскими фонариками, картин - пустота пространства; особенно пространства огороженного стенами - городскими или же воздухоплавательскими, железнодорожными.
Натяжение возникает на границах фаллически тупоголовых машин, из-за чего внутренняя полость. словно бы сваренная в мешочек, лопается на зубах, подобно надкусанной икринке.
Пространство взвихривается, растягивается и уплотняется на краях; движение потоков брызжет вспотевшей радостью и оптимизмом: это мы с вами знаен чем всё закончится, а пока Лабас рисует кажется, что вторая скобка никогда не закроется, всегда будет фонить и сквозить сквозь, выстреливая прямо в открытый космос.



Выставка построена по тематическому принципу (разделы "Лететь", "Ехать", Путешествовать"), а не биографически, из-за чего не сразу замечаешь постепенное выпрямление стиля, наступление и нагнетание обыденности - как если головокружение прошло, покинуло голову, вот реальность встала в пазлы оконных рам.
Обычная для советского искусства история, повторённая многократно, из-за чего биографические данные оказываются пугающе близко к методологии и методу.
Совсем как при романтизме, чётко поделённом на этапы, советские авангардисты, в конечном счёте, становятся причёсанными и похожими друг на друга.
Так и военные акварели Лабаса вполне могли быть написаны каким-нибудь Кибриком.
Революция сначала раскрепостила, выдала небывалый энергетический (и какой угодно выхлоп), а затем сама же его и высосала, приструнив тех, кто отличался от генеральной линии, вправляя не только мозги, но и набитую инаковостью руку.



Выставку разыграли с помощью внешних пунктумов - реконструкции огромной скульптуры, выполненной для выставки, посвящённой электрофикации, трансляции чёрно-белых фильмов, моделей самолёта и поездов; реконструкции же занавеса к одной из театральных постановок, оформленных художником, тогда как, на мой вкус, следовало бы найти метафору экспозиции через изменение пространства, которое можно было бы сделать менее прямолинейным.
Но и без этого выставка окон в нежную разреженность, трепетную и слегка колеблящуюся, жемчужно-розовую, бледно-зелёно-голубую, лишённую тревоги и одышки, превосходна. Пожалуй, лучшее из того, что сегодня может предположить сегодняшняя выставочная Москва.



Крылышкуя золотописьмом
Тончайших жил,
Кузнечик в кузов пуза уложил
Прибрежных много трав и вер.
"Пинь, пинь, пинь!" - тарарахнул зинзивер.
О, лебедиво!
О, озари!
 




Locations of visitors to this page
Tags: ГТГ, искусство, мобилография, радикал
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments