paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

  • Location:
  • Mood:

Мёртвый снег


Снег вчера и сегодня идёт такой медленный, такой редкий, будто бы запасы его истощились за зиму, а сейчас, по сусекам, вытряхивается самое последнее, завалившееся за подкладку или сваляавшееся в кармане.
Сугробы внизу, окончательно очерствели, оголили дёсны. Небо, против себя обычного, нагловато-равнодушное, то ли выцвело, то ли опустилось за границы восприятия - или нет его (обычная для Москвы ситуация), или же просто ещё не проснулось, залезло под одеяло, накрылось с головой, носу не кажет.

Возможно, по ночам, вместо чифира, небо пьют гастарбайтеры, засевшие в подвале нашего дома, где и живут, а нам остаются опивки.
Возможно, этого неба просто мало для всех жителей земли Москвы, слишком много нас; больше, чем может переварить даже метро, где проблемы неба никогда не существует: в метро, как на кладбище, всегда хорошая погода.

Медленные хлопья прореживают вечереющее пространство за окном, изображая души испустивших дух сугробов.
Между снегом, который сыплется сверху и тем, что застыл в скорбном безумии внизу, есть чётко прослеживаемая завязь-связь.
И пока идёшь от метро до дому ты внутри неё, этой связи, и пребываешь.Под одним большим одеялом, то ли задохнувшийся, то ли угоревший. И полнолуния хроническая хрень.


Ну, во-первых, всё это уже многократно было, причем больше, чем вёсен и зим ты пережил.
А, во-вторых, ничего не будет другого, всё то же самое, так что даже во-вторых не будет.
Тоска рождается из остатка снега, она рождается в разрыве и от разрыва.
Тоска это такие растяжки на коже времени. В трещинах между словами, такими же редкими и гипертрофированными, как сегодняшние бройлерные снежинки, которые как не фотографируй, точно они призраки, не запечатлеть. Не проявляются. Не проступают. Падают без дела, без следа.

...и тогда город будто бы отступает, как волна перед приходом цунами (а ведь Япония звучит всё время фоном, плавится с изнанки макушки и немного затылка, из-за чего ты чувствуешь себя немного персонажем апокалисического боевика; персонажем, до которого, правда, сюжет ещё не добрался. Но, ужо ему, доберётся же; плачь о Японии и о себе плачь. Вот форточку открыл и Япония стала ближе. Закрываешь, ибо страшно, хотя в квартире явно не хватает свежего воздуха), обнажая замусоренное дно. Дно.
Нас слишком много, много. Но при этом - какая поразительная разреженность - от человека до человека как до Луны пешкодралом.

Мои лёгкие, особенно бронхи, похожи то ли на эти сугробы внизу, то ли на японские острова, покорёженные катастрофой - я тоже их чувствую. Реальность, лукавая и косноязычная как Ингеборга Дапкунайте, застревает в лестничном пролёте.
Интернет заменил нам домашний камин. Сидишь перед монитором, греешься у пиксельного огня. Не согревает. Однако, тоска, если поймать её в слова, включить верхний свет сразу во всех комнатах, превращается в меланхолию, чья чешуя блестит и переливается.
Чистишь чеснок, нарезаешь варёную свеклу кубиками. Втягиваешься. Включаешь Шумана. Вот и снегопад закончился. Или его просто не стало видно между собакой и волком?

Всё это уже было-было, хотя, вот, нет: в последнем "Уикэнде" пропала страничка "Из жизни отдохнувших". Возможно, это и есть пост.


Locations of visitors to this page
Tags: город, дни
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments