paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:
  • Location:
  • Music:

Пелевинщина в действии


Всё-таки, именно Пелевин, а не Сорокин был и остаётся главным русским писателем - наррация его и как бы отсутствующий, нейтральный стиль (то же самое "быть никем") отражают самый, может быть, важный тренд нашего времени - сращивание религиозно-технологических практик с медийными, постмодернистскими и симуляционными; от религий (когда неважно, православие или буддизм) берётся архитипическое мясо, а от нынешней эпохи - техногенная природа манипуляционности.
Навальный и то, что с ним происходит - всё это и есть чистой воды пелевинщина, угаданная писателем задолго до того, как всё это произошло в реале.
Пелевин легко сочетает буддизм с постмодерном потому, что в основе и того и другого - легко сдвигаемая, что дышло, в любую сторону, пустота. Ну, а Пелевину остаётся только раскрасить эти сдвиги в абсурд и клоунаду в собственные цвета, дать им объём, форму. Хотя, повторюсь, главное тут не конкретный нарратив, но менее конкретная и ощутимая интенция.


Я-то сам больше Сорокина люблю, ибо Сорокин занимается, прежде всего, литературными экспериментами, главный его пафос - разобрать дискурсивные завалы, а не какие-то там общественно-политические.
У Сорокина действуют вполне теплокровные бесы, тогда как у Пелевина - хладнокровные симулякры, отчего его влияние протяжённее и отчётливее. Понятнее, наконец.
Несмотря на весь свой концептуализм (а, может быть, напротив, как раз благодаря этому) Сорокин, всё ж таки, более близок к нервным окончаниям окончанию модерна, чем началу постмодерна - несмотря на все условности ("буквы ебутся"), плоть сорокинского текста обеспечена золотым кровавым запасом пережитого, экзистенциального, тогда как Пелевин и здесь демонстративно нейтрален, растворяясь в намеренно искусственных конструкциях, оборачивающихся правдой.
Разве что только в тексте про лису А-Хули Пелевин вытащил в текст тень натурального себя, но, видимо, решив, что и так - достаточно, спрятал себя в лаковую шкатулочку обратно.
Именно поэтому "Священная книга оборотня" так сильно отличается от всего, что было написано до неё и всего того, что было написано после.

Литературоцентричный, культурологический пафос Сорокина внятен более узкой прослойке знаточеской среды, знакомой (хотя бы и в зачатке) с семиотическими закономерностями, поэтому (в том числе и поэтому) Пелевин более популярен (популярность ныне подменила собой народность).
Сорокина берут по инерции, за фактуру, которая лежит на поверхности, тогда как самое важное в сорокинских текстах (сухой остаток) - всегда под спудом.
Пелевин, несмотря на многослойности и многомудрость, конвертируемую в возможность бесконечного количества трактовок и интерпретаций, более внешен, поверхностен, более близок к коже общественного сознания; квновские манки его не скрывают того, что внутри, но, напротив, вытаскивают эти самые потенциальные потенциалы наружу.
Другой локальный сюжет в том, что гнилое бридо своих конструкций Сорокин вытягивает целиком из себя, тогда как Пелевин легко и много заимствует у округи.
Хотя, вряд ли можно сказать, что Пелевин и Сорокин соотносятся между собой как интроверт и экстраверт (причём, интроверт здесь отнюдь не Виктор Олегович).



Locations of visitors to this page
Tags: литра
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 67 comments