paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Якоря могил


Возле моего дома идёт стройка. Даже по ночам. Огромный, размерами в квартал, котлован, прикрыли забором, на который через равные промежутки нацепили красные фонари, а внутри площадки развесили мощные прожекторы.
Они что-то там освещают, но нам не видно что; жители улицы Усиевича видят только столбы света, смешивающегося с сиянием уличных фонарей и небоскрёба на другой стороне Ленинградки.
Да, и звуки шоссе, важной транспортной артерии, равномерно шуршащей всегда тоже накладываются на эти потоки света и пространства освещённости, с одной стороны, сгущающих окружающее пространство (делая его более тёмным), а, с другой стороны, рассеивающих освещённый центр, делая его каким-то безвоздушным и похожим на интенцию.
Если смотреть на незримую стройку со стороны зимних дворов, заваленных снегом в карликовый рост, иной раз она напоминает взлётную площадку, отсюда и куда-то в некуда.


Чем больше я хожу на кладбище, тем отчётливее понимаю - там ничего нет. Замкнутая на себя система отражений. Темнота зеркал, вытаскивающая наружу то, что находится в тебе в эту конкретную минуту.
Вот для чего нужны суета с уходом за могилкой, разговоры - необычно насыщенная здесь плотность бытия оказывается непереносимой, требует вмешательства посредников, бессмысленных ритуальных действий.
Обычного для повседневности диалога не получается (ведь там, на другом берегу, ничего нет), отчего приходится удваиваться. За себя и за того парня.
Сегодня я пришёл на кладбище раньше друзей (обычно опаздываю), положил цветы и понял, что мне совершенно нечем себя занять. Иногда спасает фотографирование, но много фотографировать не будешь. Прошёлся туда-сюда, поглазел по сторонам, натоптал дорожку, посмотрел в небо, послушал крики ворон.
На кладбище думаешь не о себе (о себе не получается, о себе невозможно), но и не о том, кто под землей (там не он), если только о его обобщённом, как на случайном фотоснимке, образе. Из-за чего становится пусто до гулкости, до какого-то неотчётливого эха внутри, точно ты - часть акустической системы, связанной с другими отражателями и отражениями в несуществующий ансамбль.
Но покойник тут ни при чём. Присутствие ушедшего от нас человека можно почувствовать в последствиях его дел, в его творениях или в "живых" местах, непосредственно связанных с его земным существованием.
Но что связывает умершего с местом его вечного местоположения?
Только земля.

И ты с радостью дожидаешься друзей, потому что вместе с ними сразу появляется масса дел, водка, разговоры, пар из рта; картинка оживает.
Гулкая пустота внутри не исчезает окончательно, но притухает, точно давно привычная боль. Давно привычная небыль.
Потом вы бежите к машине, так как долго на кладбище находиться невозможно: медитировать я не умею, передышки устраиваю себе из совершенно иного вещества, которого здесь, в тишине, нет и быть не может.
Погост выталкивает живых как пробку из тугой бутылки. Выталкивает в жизнь. На какое-то время, на пока.
Самое странное во всём этом - кратковременность наших посещений, выпадающих, точно зуб, из всей прочей круглосуточной клавиатуры.
Как в парикмахерскую сходить. Пять минут. Полчаса. Час. При том, что они-то тут лежат вечность, вечность, начавшуюся на наших глазах; их состояние более естественное и природе привычное, чем наше.
Каждый раз, попадая на кладбище, умозрительно корчишься от этого дисбаланса между мигом и всем остальным, не помещающемся в голове, временным пространством, которое ещё только лишь предстоит.



Locations of visitors to this page
Tags: город, дни
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments