paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Конец литературной полемики


На вечере памяти Саши Агеева, посвящённого выходу его посмертной книги, Андрей Василевский вышел к микрофону и сказал, что Саша-то, по сути, был не прав.
Речь шла об агеевской статье "Конспект о кризисе", которая не только дала название посмертному сборнику, но и была опубликована в нём вместе со статьями других авторов (Василевский, Роднянская, Шайтанов), полемически откликнувшихся на Сашины размышления о положительном влиянии капитализма на развитие свободных искусств.
Тогда, в начале 90-х, во времена пика литературных дискуссий и последнего расцвета литературной критики, Саша Агеев приветствовал рыночные отношения, которые, де, снимают ярмо подчинённости художника официальной идеологии, отменяют господдержку.
Поэтому-то, Василевский, двадцать лет спустя после опубликования "Конспекта о кризисе" и имел право сказать, что Агеев не прав: капитализм наступил, рынок построен, но освобожденные литература и прочие искусства - в ауте, так как никому не нужны. Ну, да, свободны как муха в полёте.
На что кто-то из выступавших после Андрея сказал, что задача критика не искать истину (теперь, разумеется, очевидно, что Агеев никаким пророком не был, а описывал ситуацию, исходя из существовавших два десятилетия назад реалий), но как можно точнее описывать текущее состояние процесса и, через процесс, общества.
Ну, а, как раз, это Саша Агеев делал замечательно.
Жаль, что он е смог ничего возразить Андрею, поскольку уж пару лет как умер. Или не жаль?


По сути, реплика Василевского подводит черту под большим (огромным, значительным) периодом истории русской литературной критики. Отвечая мёртвому оппоненту и не нуждаясь (?) в его (или чьём-либо ещё) ответе, Андрей в явочном, что ли, порядке выявил конец эпохи литературной полемики, памятником которой и стала только что изданная книжка.
Дело даже не в том, что социальные сети лишают "тружеников пера" возможности на внятный ответ - сегодня любой, имеющий выход в Интернет способен оставить своё мнение в виде коммента или отдельного отклика, из-за чего профессиональный голос становится неразличимым, среди макулатуры всеобщего гомона.
Интернет много на что покусился - на телевиденье, на бумажные книги, на профессиональные медиа, однако же, пока что с очевидностью можно отметить лишь смерть литературной полемики как важного вида общественной мысли.
И тут не только Интернет "виноват" (он "не нарочно, просто совпало"), но и окончательная распылённость и атомизация общественной жизни, частью которой в России литературная полемика всегда являлась.

Ведь с кем ты обычно вступаешь в спор? С начальством или с равными, но интересными тебе. Спорить критикам теперь вовсе не нужно - все они сидят в одной, протекающей и медленно идущей ко дну, лодке.
Начальство, вроде, тоже отсутствует - причём, я не имею ввиду начальство институциональное, но, скорее, репутационное - систему безусловных авторитетов, редакций и площадок, чьё мнение принимается за нечто, вроде "золотого стандарта".
Когда Агеев умер, я написал некролог под названием "Активист партии здравого смысла", так вот теперь, вероятно, со "здравым смыслом" что-то не так, точнее, с активистами партии здравого смысла, поскольку он предполагает наличие надличностной, бескорыстной общественной позиции - когда ты защищаешь не свои (близкие своему) способы производства (как правило, оборачивающиеся если не самопиаром, то самопрезентацией), но то, что нужно не тебе лично, а многим.
Почвенники и славянофилы рубились с демократами в Перестройку, так как тогда казалось, что от исхода этой битвы зависит центральное умонастроение эпохи; то, что будет признано единственно правильным, верным.
Теперь и центра-то никакого нет (нет даже отдельных центров влияния, одна только пыль на ветру, связанная с распределением внутриредакционных обязанностей) и правда у каждого своя, особенная. Отдельная.
Окончательно и бесповоротно наступили "горизонтальные времена", в которых условные "левые" правы ровно в той же самой степени, что и условные "правые", а каждый человек оказывается носителем правды в последней инстанции, предлагаемой тебе в виде данности, чаще всего незыблемой.
Утрачена необходимость спора, его основное основание - обнаружение и утверждение собственной позиции не как части единого, диалектически развивающегося процесса, но как вопля столпника, одного из сотен (если не тысяч) гомонящих, каждый на своём возвышении.
Ведь даже завязь общего информационного (не говоря уже об идеологическим или эстетическом) пространства порушена и её, славабо, не собрать в нечто цельное уже никогда.
Ну, а Махатма Ганди умер.

Даже активные провокации не работают, даже с переходом на личности - как в ситуации с колонками Виктора Топорова, к которому радостно цепляются из-за персоналий, но (думаю, что не демонстративно, просто механизм восприятия утрачен) легко пропускают содержательное начало.
Впрочем, и литературной полемикой статьи Топорова можно назвать только по инерции - на мой взгляд, Топоров уже давным-давно занимается не литературной, но этической критикой, бичуя (подобно классическому фельетонисту) современные нравы на примере литературной жизни. Филология тут совершенно не при чём.
Ведь Топоров, как правило, цепляется не к тем, кто бездарен (мало у нас, что ли, таких), но к тем, кто нарушает законы и заповеди, писанные и неписанные, превышая отпущенные им недоталанты с помощью избыточной (в том числе и текстуальной) активности.
Методологическая ошибка Топорова в том, что он опускает этический момент своих претензий, выводит их за рамки текста, сразу приступая к квази-литературному разбору, из-за чего зачастую возникают недоразумения.
А они на пустом месте возникают - из-за фигур умолчания, когда становится странным - человек ярится, брызжет ядовитой слюной, а зачем и почему? Что за потлач такой невиданный?

Провокации Топорова с форсированием голоса, худо-бедно, срабатывают, когда он, таки, выходит в поле этического, но разве кто-то отвечает Виктору на литературном поле и с точки зрения именно литературной полемики?
А потому что незачем, полемика умерла, нет её больше; каждый сам по себе, у каждого свой Интернет и своя правда существования.
Гражданское общество (даже если оно когда-нибудь сформируется) действует рычагами более грубыми и массовыми, чем отдельные литературоцентричные усилия и загорается такое общественное мнение только от вопросов социально значимых.
Вот когда книжки Сорокина рвут и смывают в символический унитаз или когда объявляют джихад Садулаеву - общественное мнение готово встать на защиту преследуемого со всей однозначностью, но будут ли являться манифестации, спровоцированные этими новостными поводами фактами собственно литературного развития?
Конечно, литературная критика в России всегда, описывая литературные тексты, держала в голове вопросы общественного значения - книги (тексты) были лишь поводом показать через частное, литературное дело фрагмент огромной общей реальности.
Но теперь-то этой огромности не существует, как и не существует большой потребности в самой литературной критике, не говоря уже о не самой главной её части, связанной с полемикой.

Сегодня спорят лишь те, кто пытаюся отвоевать для себя какое-то дополнительное пространство. Те, кто ещё не нашли ниши, вот и выбивают её из социума.
Но как только ты находишь своё дело, пространство полемики начинает автоматически сужаться до границ твоей персональной заботы.
Во-первых, тебе уже просто некогда спорить; во-вторых, важно сохранить силы и задор для осуществления собственного проекта, дабы осуществить важное своё.
Ситуация (например, моя собственная) всё сильнее и сильнее напоминает ситуацию Лидии Гинзбург, писавшей свои (в том числе и блокадные) "репортажи" из-под спуда и пресса тотальной разорванности и разобщённости.
Небольшое число единомышленников не способно составить критической массы, реальность чужеродна и враждебна, надежд на реализацию и проявление себя в Большом Социальном пространстве более невозможно (капитализм и информационную пресыщенность не скинешь, не переживёшь так же, как Сталина, они непреходящи).
Однако, есть инстинкт человека пишущего (записывающего), требующий от тебя постоянного присутствия в теле письма через постоянное формулирование, несмотря на Блокаду, холод-голод и прочие бытовые неудобства.
И то, что тебя никто не услышит, ничего, по большому счёту, не меняет.




Locations of visitors to this page
Tags: литра
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 70 comments