paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

Открытие гастролей Grand Opera в Большом театре


Из-за дедлайнов, посыпавшихся к концу рабочего дня, мы с Лейлой бежали в театр из редакции на всех порах, даже сели в трамвай, чтобы побыстрее доехать на метро, обгоняли прохожих, всё время смотрели на часы.
Резко упавший градус подморозил московскую слякоть, зато расколдавал пар, копящийся под шапкой, вырывающийся из рта, замедлил, точно заколдовал, прохожих, сделав их особенно неповоротливыми.
В метро Лейла дремала, но попав к гардеробу Большого театра, стала проявлять журналистскую смекалку и женскую сноровку. Зал оказался заполнен, но аншлага не наблюдалось.
Действие началось с увертюры к "Сюите в белом", поставленной Лифарём на музыку Э. Лало; родной, многократно слышанный оркестр Большого театра, с тугими, точно стрелой натянутыми, виолончелями, возвернул к действительности: ожидание неземных существ, пьющих, в перерыве между репетициями, кофе на Больших бульварах, мгновенно сдулось до очевидного столичного светского мероприятия - зря, что ли, Эдуард Дорожкин, с карикатурными кудрями многозначительно бегал по лестницам, а в курилке толпилась непрошибаемая тусовка филармонических бомжей-завсегдатаев (ушастую блондинку я тоже видел, от неожиданности поздоровавшись с ней).
У Новой сцены узкое, неудобное фойе, виолончельное, даже в Чердачинском оперном, куда народу ходит явно меньше, оно поболее; и это тоже настраивает, влияя на восприятие балета, который (как Лейла вспомнила), "есть замок красоты..."


Обычно я записываю впечатления от спектакля или концерта сразу же, вернувшись домой, а тут подвис немного, несмотря на то, что Лейла, один из лучших наших балетных критиков, рассказала мне что и как следует воспринимать.
Вот и воспринимал, но, как и всё эзотерическое, с некоторой дистанции, сравнивая плавную поступь солистов и тактичный кордебалет с акробатической удалью отечественных танцовщиков; отсутствующий психологизм, превращающий парижских балетных в ноты - в отличие от наших, нагруженных причинно-следственными связями, превращающими любую абстрактную разблюдовку едва ли не в Чехова с его тягучими подтекстами.
Эти тонкости способны видеть только спецы, к коим я не отношусь, хотя, по логике, мастерство должно если не завораживать, то притягивать внимание, одухотворять увиденное, само по себе.
Тут же я смотрел головой, мобилизовав воспринимательную машинку, разгоняя, насколько это возможно, отношения между собой и тем, что происходит на сцене - ну, как же, всё-таки, Лифарь, Пети и Бежар, национальное достояние, Большие бульвары, все дела.

"Сюита в белом" оказалась чредой абстрактных картин, каждая из которых, давала возможность, через разложение классицистических форм, выказать себя чреде солисток.
Та же самая симметрия и её нарушение у Баланчина дают движущийся бирнамский лес, предельно отчуждённый в каждом своём элементе, у Лифаря же слишком много традиционных элементов, балет зависает в неопределённости, должно быть, в этом и есть главное его достоинство.

"Арлезианка" Ролана Пети на музыку Ж. Бизе несколько ближе к современному танцу, однако, это, ведь, тоже явно переходная композиция, раскрашенная этнографическими мотивами (и задником с картиной Ван Гога).
До полной абстрактности ещё далеко, юноша сходит с ума от странной страсти, из-за чего, в конечном счёте, и выпрыгивает в окно - весьма эффектно летит за декорацию, исчезает в темноте.

"Болеро" Равеля, поставленное Морисом Бежаром, показанный в "мужской" версии оказывается самым внятным, чётким, и, оттого, нарративным - хотя корневую метафору (солист на красном круге, вокруг которого колышется человеческое море) можно трактовать по-разному; кто как хочет; тем он нам, вероятно, и любезен.

Выбирая предмет удовольствия, объект для применения рефлексии, смотришь на сцену с двойным отстранением - хотя и фронтально, но, тем не менее, будто бы боковым зрением, начинаешь замечать, что балет воспринимается как вполне себе архитектурный способ организации пространства (откуда Бродский и вытаскивает образ "замка").
И не архитектурной даже, но скульптурной - в том смысле, что в скульптуре важно отсечение всего лишнего, а в балете танцовщики выполняют роль реперных точек, организующих линии натяжения между друг другом - так в компьютерной графике тела и лица пытаются просочиться сквозь изнанку монитора, как бы показывая, что за ними там что-то есть, какое-то пространство и, вполне возможно, простор.
Охватываешь взглядом весь внутренний куб сцены, не фиксируясь на частностях - и тогда начинаешь осознавать линии притяжения, складывающиеся в причудливый узор.
То есть, играет само пространство, а не люди; актёры здесь - лишь нервные окончания этих невидимых лент; кулаки, сжатые в энергетический жгут-жест; важно не то, что по краям, но то, что внутри; похожее на инсталляцию, наблюдаемую со стороны.
Как если бы мы наблюдали за перемещением рыбок, не фиксируясь на стеклянных стенках аквариума.
Не знаю только достаточно ли этого удовольствия?


Locations of visitors to this page
Tags: БТ, балет, дни, театр
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments