paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

Дневник читателя. "Ананасная вода для прекрасной дамы" В. Пелевина


Самое интересное, что можно извлечь из этой книжки - дискурс, в котором Пелевин работает. Неоднократно ловил себя на ощущениях, что ты точно не книгу читаешь, но расправленную газету, матовый журнал или груду набросков, извлечённых из ЖЖ.
Проза, всё-таки, работает несколько иначе - никакая многослойность не работает на разрыв ощущения, напротив, сколько бы автором или читателем не складывалось в текст (в книгу) пластов, всё это, в конечном счёте, запекается в нечто единое.
Не так у Пелевина - несмотря на сквозной сюжет повести и рассказа, ты словно бы путешествуешь по какому-то сайту или же еженедельнику, сопрягающему разных авторов и разные темы, когда на одной и той же площадке ты пьёшь и кипячённую воду и некипячёную и даже газированную...
А если представить, что книга является таким вот журналом, написанным и сделанным одним человеком; журналом, в котором есть всё - от передовицы до обычных разделов и анекдотов в конце.
Собранье разномастных глав, внутри которых тоже есть разные жанры и ракурсы; главы, надёрганные из разных сфер и стилистик.


Каждый опус начинается с прекрасно придуманной дебютной идеи, заканчивающейся намного быстрее, чем заканчивается сам текст. Потому-то, в том числе, это и не "проза": энергетический заряд начала замешивает тесто, из которого, в конечном счёте, так ничего и не готовится.
Сырое тесто, между прочим, тоже может быть самодостаточным эстетическим продуктом, но это не блюдо.
Так, обычно, пишут первачи да дебютанты, въезжающие в текст на дебютной идее, которую не знают как перевести в равномерное движение сюжета, из-за чего текст и начинает таять и сужаться.
Будучи в жюри премии "Дебют" неоднократно сталкивался в подобной закономерностью, которую можно извинить только если учитывать фамилию, поставленную на обложке: там, где первачам ставится двойка, у Пелевина начинает прозреваться дополнительный план.
А если, эксперимента, ради, громкую фамилию с обложки снять?
Развитие пробалтывается (перечисляется, а не рассказывается и, тем более, не показывается), финалы провисают, брошенные на полуслове или же приведённые, тяп-ляп искусство, к видимой завершённости, в сюжетах полно трещин и натяжек.
Пелевин как бы играет или делает вид, что сочиняет обычную книгу, но, на самом деле, делает что-то иное - ваяет мозаику из примет времени и медийного мусора (при том, находящегося на некотором отдалении от вопиющей реальности - и отнюдь не потому, что процесс написания и деланья книги старит попавшую в неё повестку дня, но потому, что дистанция входит в условия написания.
Да, автор сидит в блогах, мгновенно меняющихся вслед за информационной повесткой дня, но делает это не как информационщик или новостник (мониторка у него ещё, как следует, не выросла), но, скорее, как КВНщик), в которой сюжет выполняет функцию вынужденной скрепы (иначе всё посыплется), и никакой более.

Лет двадцать я написал о том, что Пелевин - фельетонист, продолжающий традиции Дефо и Свифта; теперь, когда мысль эта стала общим местом, Пелевин ушёл куда-то в сторону. Вот уже который год он пишет в пелевинском стиле - как написал бы Пелевин, играет в Пелевина, работая на обломках и границах собственного дискурса, внутри которого та самая пустота, которую он постоянно воспевает.
У этой пустоты есть (за)ветреная сторона, осязаемая в профиль, которую только и можно почувствовать, вспотев или открыв форточку.
Нормальный такой московский грипозный ветер, которым мы все дышим.
И если есть что-то в "Ананасной воде" интересное, так это приключение самого дискурса, который не может выбрать во что конвертироваться - являясь, безусловно, бумажным (как тот матовый, еженедельный журнал), тем не менее, он сублимирует интерактивность и игры в "новую медийность", завязанную на блогерскую азбуку Морзе и всевозможные компьютерные приблуды, типа айфона и букридера.

Может показаться, что я в претензии, что критикую Пелевина за сырость и недоваренность, но это не так.
Описания мои безоценочны и (насколько это возможно) бесстрастны. "Не проза" - это констатация, а не ругань, мне самому сложно в последнее время читать или писать прозу - кажется, сегодня уже никто не знает как это нужно делать.
Существует масса версий - от Иличевского до Зайончковского, от Улицкой до Сорокина, однако, все они выписывают на осколках мейнстрима какие-то свои собственные траектории, удаляясь, каждый сам по себе, в свою собственную сторону.
Очевиднее и очевиднее, что литра резко, рывками, меняется - точно так же, как "симфоническая музыка" или же актуальные пластические искусства; на неё постоянно воздействует целая роза обстоятельств, раздирающая жанры в разные стороны, Пелевин очень хорошо это чувствует, но как изменить участь, возможно, ещё не придумал.
К цельности структуры книги он уже не стремится и даже не делает вид, что сочиняет роман (хотя и прикидывается, что пишет повесть или рассказ, но, при этом как-то легко понимаешь, что книги Пелевина - не сборники текстов, как это принято у других рассказчиков, но, всё-таки, нечто, стремящееся к какой-никакой, но цельности), а к следующему шагу он пока ещё не перешёл.
Диалектика переходного периода, как и им же самим было сформулировано раньше.

А, может быть, это и вовсе не его задача - ведь, логоцентричный, он сформировался совсем в другую эпоху, а теперь нужен кто-то другой, у кого нет напряга в смысле "новых форм", так как оптика выращена как-то иначе. Клипово, фасеточно, интерактивно и как-то ещё и для которого такая новизна естественна и очевидна.
Пелевин, несмотря на жонглирование текущими реалиями остаётся одной ногой в СССР точно так же, как какой-нибудь Никита Михалков.
Вот и огрызается огрызками.


Locations of visitors to this page
Tags: дневник читателя, проза
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 36 comments