?

Log in

No account? Create an account
Белая лента [entries|friends|calendar]
paslen

Live Journal User Rating

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ calendar | livejournal calendar ]

[10 Sep 2020|05:48pm]
При знакомстве с моими записками прошу учесть принципиальный момент - это частный дневник частного лица.
Прошу, по возможности, соблюдать приватность в том, что касается подзамочных заметок.
Если есть желание читать записи friends only, кидайте комменты для знакомства. Это не прихоть. Объясню почему.
К сожалению, этот журнал исчерпал лимит присоединения новых френдов, который, как оказывается, существует и тормозит на тысяче, поэтому после вашего коммента, я вычеркну кого-нибудь из добровольных самоубийц. Обычно, если журналы не пусты и интересны мне для чтения, я присоединяюсь не задумываясь.
И ещё важное. Цитирование текстов из этого дневника, без согласования с автором, запрещается.
Cсылки - пожалуйста, но только не прямое цитирование, особенно если оно выдернуто из контекста или же исправлено, дополнено или усечено. Плавали, знаем.
Спасибо за понимание.


Мои аккаунты в соцсетях:

http://instagram.com/paslen
https://twitter.com/Bavilsky
https://www.facebook.com/andorra.andorra

Сюда захожу редко:
https://plus.google.com/u/0/112866213083224998400/posts
http://vk.com/id33351488
885 comments|post comment

Сайты музеев и художников [03 Sep 2020|10:22pm]

Музеи мира (по странам и континентам): http://www.artcyclopedia.com/museums.html
Города

Музеи Рима: http://en.museiincomuneroma.it/

Музеи Кёльна: http://www.museenkoeln.de/homepage/default.asp

Государственные музеи Венеции: http://www.polomuseale.venezia.beniculturali.it/

Городские музеи Венеции: http://www.visitmuve.it/

Венецианский фонд Чини (+ лабиринт Борхеса): http://www.cini.it/

16 главных церквей Венеции (ассоциация Хорус): http://www.chorusvenezia.org/

Каталог всех церквей Венеции: http://www.churchesofvenice.co.uk/index.htm

Каталог всех церквей Флоренции: http://www.churchesofflorence.com/

Государственные музеи Рима: http://poloromano.beniculturali.it/

Государственные музеи Берлина: http://www.smb.museum/smb/home/index.php

Государственные музеи Дрездена: http://www.skd.museum/

Музеи Вены, входящие в комплекс с Главным художественным: http://www.khm.at/de/khm-portal/

классика и монстры, музеи и сайты отдельных художников, контемпорарииCollapse )
25 comments|post comment

Мои твиты конца зимы. Чердачинск [21 Feb 2019|12:00pm]
  • Пн, 21:04: Почти перед самым пробуждением, Бергер напрыгнул на меня в пьяном своём кураже, обнял крепко-накрепко и, слегка придушивая, потащил, как мышь, в сторону. Борька, ты ж мёртвый давно, кричу ему прямо в лицо, не хочу с тобой в туда, не готов ещё, а он только смеётся. Хохочет навзрыд. Днём пошёл снег, наконец-то, до нас добрался московский снегопад, правда, жалкими своими остатками, а то уже поднадоели хмурь и ломота суставов. Не сейчас, не в этом году замечено, что февраль из короткого, придаточного предложения давным-давно разросся до полноценного эпоса, где важно всё и, поэтому, нет ничего второстепенного.
  • Вт, 22:09: Даже не сразу понял в чём дело и что не так: снег всё время идёт мелкий (уже второй день как) и светит Луна, наглая такая, круглая, дерзкая. Висит над посёлком и дразнится, несмотря на все осадки, несмотря на снегопад, который, вроде бы как, должён её перекрывать облаками, но что-то случилось по дороге в Рай и теперь разные стихии сосуществуют в небе, как в каком-нибудь телевизоре. "Снег с дождём" - уже было, а вот снег с луной видел ли кто-нибудь?
post comment

"Записки из мёртвого дома" Фёдора Достоевского [17 Feb 2019|05:10pm]
Стародавнее моё желание – читать встык Толстого и Достоевского, чтобы “почувствовать разницу”, наконец, осуществилось.

Есть такие мечты, осознаваемые уже по ходу пьесы, когда ввязался в процесс и война показала, что именно этого ты и жаждал.

Хотя за «Записки из мёртвого дома» я взялся после «Анны Карениной» совершенно по наитию – хотелось чего-то жанрово промежуточного, чтобы ни рыба, ни мясо (совсем как моя итальянская книжка в жанре «ромдома» – документального романа), а в голове засели параллели с чеховским «Сахалином» и, разумеется, с «Архипелагом ГУЛАГом», которых без этой книги Достоевского не было бы.

Ну, и взялся.
Ну, и подсел.

Достоевского я всегда называю среди любимых писателей, хотя в этом веке, кажется, за него ещё не брался.

По крайней мере, мой ЖЖ следов его не находит, а веду я свой дневник как раз с 2001-го года.

Но так тоже бывает сплошь и рядом, когда любишь на автомате, так как вроде всё знаешь и помнишь.

Не то, чтобы перечитал (начитаться Достоевским невозможно, его можно лишь отложить через силу, взявшись за что-то менее интересное – такая же история у меня, скажем, с Шостаковичем или Брукнером), но просто логика жизни не всегда мирволит нашим самым любимым людям.

Можно же всегда лелеять в душе постоянно кровоточащую признательность, всячески охранять цветение бутона своих впечатлений, точно он ни за что не заветрится и не увянет, но первое же столкновение с текстовым воздуховодом разбивает эту иллюзию просто на раз – почти сразу вспоминаешь эту мощную (как на центральном куполе пармского Дуомо) воронку, волевым усилием затягивающую внутрь книги.

Оторваться невозможно, хотя «Записки из мёртвого дома» фиксируют будто бы намеренно низкие и скучные материи – быт и людей каторжного поселения, весьма поблёкших в авторской памяти, которая всё время стремилась к свободе и, хотя бы поэтому, начала затирать воспоминания о пережитом в лагере, сразу же после выхода из острога.

В этом, кажется, непринципиальная разница между Толстым и Достоевским заключается: обоих мне сложно назвать «художниками», так как слово это не покрывает всей универсальности сделанного, которая шире всяких границ.

Нет ничего увлекательнее и мощнее русской классики, нас сформировавшей, даже если никогда Толстого и Достоевского не читал, поэтому любые их тексты – всегда возвращение к себе.

Возвращение через узнавание, точнее, воспоминание архетипов, которые оказываются основой нашей персональной архитектуры. Просто Толстой строит по горизонтали и экстенсивно, а Достоевский – по вертикали (с преобладанием движения вниз, конечно – особенно в тюремных заметках) и интенсивно, через постоянное внутренне ускорение и самозавод.

Толстой применителен к норме, Достоевский – к исключению из правил, на фоне которого норма просто теряется, выглядит бледной и пресной.

У Толстого обыденность не просто окружает, но и подчёркивает любое исключение, создавая событию дополнительные объёмы.

ещё один изборник зимыCollapse )
10 comments|post comment

72 зимних снимка улицы с чётной стороной [16 Feb 2019|10:47pm]
Дорога жизни


родного дома негасимый светCollapse )
2 comments|post comment

АМЗ в январе. 58 снимков о рабочем посёлке на окраине большого города [14 Feb 2019|06:13pm]
АМЗ в январе


шаг в сторонуCollapse )
21 comments|post comment

Ледяной городок на Площади Революции, 2018/2019. Часть вторая, "северная" [05 Feb 2019|10:13am]
Ледяной городок 18/19


ещё один изборник зимыCollapse )
2 comments|post comment

Ледяной городок на Площади Революции, 2018/2019. Часть первая, "южная" [04 Feb 2019|03:12pm]
Ледяной городок 18/19


69 фотографий с чередованием цветных и чёрно-белыхCollapse )
12 comments|post comment

112. Окно в январь, АМЗ [02 Feb 2019|07:45am]
IMG_1983


ещё один изборник зимыCollapse )
2 comments|post comment

Две недели с Анной на шее. Чтение Карениной день за днём [01 Feb 2019|12:00pm]
Две недели - самое оно, так как частей восемь и каждый день читать Толстого - слишком дорогое удовольствие, которое современный человек пост-травматической эпохи вряд ли может себе позволить.
Но десять дней для русской классики - тоже ведь очень хорошо: и потому что нет ничего слаще и так как, с точки зрения самоизменения и самопознания, чтение "Анны Карениной" можно сравнить с небольшой поездкой или даже вполне с командировкой.
    Пн, 22:21: За ночь перечитал первую часть "Анны Карениной", потянулся за будто бы импрессионизмом, идеально схваченным асимметрией иллюстраций Ореста Верейского, всего на пару минут, но не смог оторваться, настолько ухватило.

    Импрессионизма, кстати, не нашёл, зато увидел "Пушкина" с его всеохватностью и "Достоевского" с точностью психологических мизансцен: перечитывание важно несовпадением текста с воспоминаниями о нём, никогда же не совпадают и этим особенно продуктивны.

    Помнишь ведь основной костяк ("она съела кусок мяса, он её убил") сюжета, но не "главное": вот этот воздушок между фигурами, кубатуру помещений, копоть вагонов, нагар свечей.
    Сцену на катке, которую когда-то я неосознанно вставил в "Едоков картофеля".

    В моей памяти вся первая часть полностью отсутствовала и роман начинался как бы со второй-роковой. Впрочем, вторую я лишь предвкушаю - читать ведь можно только "перед сном", то есть, в кровати, горизонтально, когда все дела переделаны и близкие уже спят. При этом, сон может отползать за рассвет и рассеиваться утром, главное - соблюдение ритуала.
    Ведь ничто мне не мешает читать сейчас с компьютера, но чтение - высокая болезнь со своим алгоритмом заботы о себе: давно ведь заметил, что простуда чаще всего воспринимается как передышка, как повод и возможность отложить хлопоты в сторону и сосредоточиться на самоощущениях, болеть надо тоже с толком и с пользой.

    Импрессионизм, который хотелось найти, вызывался зрительным образом "смазаности будня", когда у бисквитного пирожного размазывается верхний слой крема (да-да, про Николеньку Ростова тоже помню, но путь кружения ассоциаций произволен), а также фотографического брака, неправильно откадрированного снимка, лишённого чёткой композиции или же внятного центра - вот как на этих графических листах Верейского.
    Они более неотделимы от образа текста, так как свою "Анну Каренину" я читаю именно по огоньковскому собранию сочинений, всё сильнее и сильнее вытирая корешки именно этих двух томов.

    Я долго научался любить эти акварельные и гуашевые вклейки, казавшиеся мне в детстве следствием халтуры и недостачи времени - не только Верейского, кстати, но и Шмаринова, особенно Пинкисевича с его разлапистой манерой, Айдарова, Филипповского, Хайлова, Рудакова, конечно же.

    Хотя, может быть, кое-что прустианское возникнет чуть позже, сегодняшней ночью или, быть может, завтрашней?

    от второй части и до финалаCollapse )
post comment

Мои твиты вокруг своего пятидесятилетия [31 Jan 2019|12:00pm]
  • Пт, 22:00: Можно ли пройти сто метров за четыре минуты (осталась уже одна), если ходишь по кругу? Шагомер говорит, что поздравлять уже можно.
  • Сб, 12:19: Мне сегодня 50 и очень приятно, что на прекрасном сайте "Текстура" коллеги Игорь Вишневецкий, Александр Чанцев, Ольга Балла и Дмитрий Данилов сошлись, чтобы обсудить смысл моей работы. Это дорогого стоит и даёт силы работать дальше. Спасибо, друзья! http://textura.club/kollegi-o-dmitrii-bavilskom/?fbclid=IwAR1DqB5ZBy-wL21ShpCDp45_tQ3czGgc3FoGTsyutVTqV27I41rzlex_ZUs
  • Пн, 18:16: Для своей рубрики в "Горьком" написал об одном очень хорошем, совершенно не проходном романе Барри "Бесконечные дни": https://gorky.media/reviews/vojna-i-mir-pered-kontsom-istorii/?fbclid=IwAR2MQTYS2c3clLcotq6fAvNKq045O1fQaWJnIMC6Eh55agvweRD2iqCPYhM https://t.co/LiusHoytzP
  • Сб, 01:02:Думая о Гленне Гульде как о человеке, вспоминаешь в первую очередь, его социопатию: многолетние бдения в студии, оборудованной в отдельно стоящем особняке; одиночество, перерастающее в селинджеровское уединение; демонстративная жизнь наособицу, ставшую мифом - легенда, которую же ещё следует заслужить, заработать, построить.
    Так и видишь продолжительную вторую часть жизни Гленна, похожую на бескрайнее, заснеженное поле, а, главное, не разложимую на отдельные составляющие - уж если сосредоточенный рабочий процесс, то на века, а если самодостаточность - то неизбывная, точно он в лесу жил и никогда не выходил из дома, хотя недавно вышли воспоминания женщины, его навещавшей, мужик как мужик, никакой особой вычуры в личном.
    Я о том, что взгляд со стороны чаще всего лишён деталей.
    Нам с собой-то совладать сложно, а, думая о другом человеке, втискиваешь его разнообразное бытие (не говоря уже о быте) в пару обтекаемых, непонятных формул: особенно хорошо это видно по некрологам. Человек и его время слегка раскрываются, разве что, "по мере приближения", так как тут работает та же самая логика, что и с "линией горизонта", постоянно отодвигающейся в тень "последних определений".
    Это нам, мне, кажется, что Гульд, как на чёрно-белой фотокарточке, жил в монохроме дел и чувств, становясь в моём мыслеобразе каким-то совсем уже роботообразным.
    Точнее, не "становясь", но сразу же складываясь в законченную аллегорию, хотя в его жизни было всё это неподконтрольное моему разуму разное. И так ведь со всеми, кто вокруг да около - просто Гульд понятный и легко объяснимый пример.
    А ещё оттого, что читал тут биографию Гленна Гульда и пронзило: предсмертный инсульт разбил его через две недели после пятидесятилетия.
    Значит, вот этот вот период, кажущийся мне бесконечным полем с открытой второй скобкой, был весьма конкретным и локальным - он не тянулся "Илиадой", помноженной на внутреннюю "Одиссею", но длился параллельно - чему?
    Крошеву эпизодов и микропериодов, со стороны невидимых взлётов и падений, влюблённостей и простуд. Заусенец, промокших ботинок, писем в почтовом ящике, новостей по телеку и по радио, чередования плохой погоды и хорошего настроения.
    И, если бы я был Гульдом, то многолетнее духовное стояние в одном, отдельно взятом особняке, за окнами которого почти всегда идёт снег, оказывалось для меня уже в окончательном прошлом. Оно пережито, лишено планов на перспективу и через пару дней навсегда закроется. Нет никакой необъятности лет, проведенных вдали от людей и вошедших в легенду, а есть жизнь, состоящая из разных забот и дел, позже ставшая мифом.
    Гульд сделал больше остальных, в наследство нам остались часы и часы его записей, из-за чего начинает казаться, что он только сидел в студии, сутки напролёт - и тогда становится как бы понятным для чего ему нужно было это гордое уединение.
    Но Гульд жил так, как мог, точнее, как получалось.
    Жизнь его была такой же, как у всех, так как "продукт" - отдельно, а "биография" - отдельно, нельзя ни смешивать, ни взбалтывать, если ты, конечно, не Джеймс Бонд, а самое главное всё равно всегда происходит в промежутках.
  • Пт, 14:31: Мы Мы уже отвыкли от таких метелей, раскачивающих деревья и уплощающих улицу до состояния рисованного задника. Когда мир становится рыхлым как язык, посёлок оборачивается снегом, совсем как ёлочные игрушки ватой, лишается острых углов, машины буксуют, визжат колёсами, плюются верблюдами, а позёмка заводит весёлые прялки - нам бы всё в шутки играться, а природа, между тем, весь последний год последовательно демонстрирует каноны да архетипы, словно бы свой сборник подпастернаковских стихов пишет: если Крещение - то морозы выше среднего, если Рождество - то с пушистой опушкой. Мы, привыкшие к плавным вывертам, вялым аномалиям и отсутствию яркой климатической воли, такого уже не упомним.
    Осень была длинным, максимально позолоченным, переходом из лета, июль не тревожил зноем и засухой, блажил и разнообразил дождями, весна пришла как только её об этом попросили. Точно погода всех этих сезонов берёт добровольные обязательства быть примерной и максимально соответствовать киношной картинке, открыточному виду, стереотипам старожилов, вековечной традиции быть уместной.
    Тут-то и хочется написать - "почти напоследок" демонстрируя мимимишность, лояльность и отсутствие равнодушия, однако, писать этакое и странно, и страшно - и в смысле "некоторые из нас не доживут до весны", и, оттого, что сама природа, в отличие от техники, на катастрофу, конечно, не запрограммирована, но, тем не менее, ненастоящ тот мешок, который, рано или поздно, не рвётся.
  • Пн, 17:59: Неожиданно для себя написал отклик на биографию Клода Моне, рассмотренную сквозь логику его последнего цикла - с кувшинками и лилиями, который можно рассматривать не только как завещание, но и как ключ ко всей жизни и творчеству великого художника: http://www.theartnewspaper.ru/posts/6512/?fbclid=IwAR1ACMKAuW5IfvK0J0wfiyDG3QTUptlgq13Qe3_pvlwV9DP_JtGJfUCsJyg
  • Сб, 03:04: Под утро почему-то решил, что правильнее всего перевести "фланёра" с русского на русский нужно как "прогульщика".
  • Вс, 23:56: Нас какой день засыпает сплошь резными, рождественскими буквами и, если верить прогнозу, снег будет идти ещё всю ночь и весь день, вплоть до 18.00, всё сильнее сужая жилое пространство, но увеличивая количество складок и плавности линий везде, где только можно, от лестниц и до садовых решёток. Если выйти через полчаса во двор, он снова будет выглядеть не чищенным, но сияющим - подмигивающим, перелевчатым, таинственным сном о доме. Обычно-то удаётся справляться со стихией, превращая её в процесс, однако, сегодня погода работает явно с опережением. Давно не было таких обильных и тихих зим: снегопад несёт с собой тишину и покой, пониженное давление и повышенную сонливость, точно снег оседает и внутри черепа тоже, клоня голову к белой, накрахмаленной подушке. В сильный снег из части портрета голова становится частью пейзажа. Я всё вспоминаю, как Даня, когда свои первые сугробы увидел, всё алмазы в них искал. А они, точно приворотные огни, заманивали его всё дальше и дальше в снег, перепрыгивая с места на место. То, как Даня не мог поймать ни одного драгоценного камушка - может быть, самое сильное воспоминание прошлого года. Других не осталось что-то.


  • ещё один изборник зимыCollapse )
12 comments|post comment

"Головокружения" Винфрида Георга Макса Зебальда в переводе Елизаветы Соколовой. "Новое издательство" [24 Jan 2019|05:27pm]
Вот про само головокружение (что это?) не очень понятно.
Оно настигает героя Зебальда (дистанция между автором и рассказчиком, кажется, минимальна) во время его путешествий и похожа на усталость.
«Все сильнее меня охватывало ощущение недомогания».

И это не головокружение в чистом виде, но нечто, похожее на тоску, сдобренную эмоциональным выгоранием.

«Горло сдавило, в глазах потемнело – в тот день со мной уже случалось нечто подобное…»
Рассказчик едет по следам Кафки и Стендаля (Австрия и север Италии), поэтому все его аффекты связаны с тяготами одинокого туризма.

«В пути нередко чувствую себя как Грильпарцер. Подобно ему, не нахожу ни в чем удовольствия, испытываю горькое разочарование от любых достопримечательностей, и мне часто кажется, что было бы гораздо лучше остаться дома среди географических карт и всяких дорожных расписаний».

Так как в книге четыре главы, рассказывающих про разные поездки, Зебальд чередует свои впечатления с реконструкциями ощущений важных для себя писателей – Стендаля, который здесь существует под своей настоящей фамилией и Кафки, действующего как «Доктор К.».

«Головокружения» начинаются с большого очерка, посвященного жизни Бейля (по жанру и охвату это практически идеальное вступление для стереотипного стендалевского избранного, прослеживающего жизнь его нервов с ранней юности и до самой смерти).
Затем идёт часть, рассказывающая о путешествии рассказчика по Ломбардии, которую в 1913-м посетил Кафка (очевидно, что Зебальд следил за его туром по дневникам и письмам Фелиции).
В коротком скерцо третьей (а «Головокружение» и вправду построено по канонам симфонического сочинения) в путь пускается уже сам Доктор К., чтобы в четвертой, баварской части книги, рассказчик вернулся в городок своего немецкого детства (сейчас он, совсем как автор, живет в Великобритании), весьма перестроенного после Второй Мировой.

«Тридцать лет, не меньше, не был я в В. И хотя на протяжении всех этих лет… самые разные места… то и дело возвращаясь ко мне в сновидениях или грезах и потому стали ближе, чем раньше, сама деревня, вдруг пронеслось в этот поздний час у меня в голове, отстояла от меня сейчас дальше любого другого места на земле. В каком-то смысле мне стало спокойнее, когда, обходя ее тускло освещенные улицы, я обнаружил, что все совершенно переменилось…»


правильное искусствоCollapse )
18 comments|post comment

"Ностальгия" (1983) Андрея Тарковского [17 Jan 2019|06:11pm]
В одной из первых сцен русский писатель Андрей Горчаков (Олег Янковский), путешествующий по Италии в поисках следов русского композитора XVIII века, объясняет своей переводчице Эуджении (Домициана Джордано), пытающейся читать русские стихи в хорошем, но переводе, что поэзия переводу не подлежит.
Более того, вообще невозможен перевод одного вида искусства в другой, хотя, кажется, именно этим Тарковский занимается во всех своих фильмах.

Их намеренно замедленный хронотоп с зависаниями и долгим вглядыванием камеры в интерьеры, картины и натюрморты, продолжительные проходы вдоль пейзажей или, например, фронтальные мизансцены, в которых ничего не происходит, кроме дождя, во-первых, провоцируют автоматические сравнения с живописью (Тарковский – явный предтеча видео-арта и плавных смен планов у Билла Виолы или цифровых портретов Роберта Уилсона), а, во-вторых, должны действовать также, как беллетристка, где символы, возникающие из текстовых масс, порождают у читателя собственные мысли и ассоциации, когда сознание то подвисает над уровнем букв, а то пьяффе скачет вперёд, опережая развороты авторской мысли.

Персонаж Янковского, мучимый в Италии тоской по родине («хуже горькой редьки мне надоели все эти ваши красоты…»), безуспешно пытается перейти из эстетической стадии сознания, как завещал великий датский мыслитель, к высшей из всех возможных, религиозной.

Впервые встречая возле бассейна с серными водами Баньо-Виньони, странного человека Доменико, которого все местные считают безумным (Эрланд Юзефсон играет здесь Иннокентия Смоктуновского, безуспешно пытающегося выйти из образа князя Мышкина), Горчаков говорит Эуджении, что, мол, какой же он сумасшедший, если у него есть вера?


ещё один изборник зимыCollapse )
9 comments|post comment

Мои январские твиты из Чердачинска [16 Jan 2019|12:00pm]
  • Сб, 16:44: Andrew Levkin опубликовал на своём великолепном сайте post(non)fiction первую половину моего романа "Красная точка", фрагменты которого рассеяны по журналам и поэтому нужна инструкция к применению.
    Если вы вдруг захотите увидеть роман практически целиком, то нужно начинать именно на post(non)fiction, а потом переходить на сайт "Нового мира". Между ними есть глава, опубликованная в "Снобе" и горсть глав в "Зеркале", но лучше не путаться, а идти по самым большим кускам.
    Целиком роман пока не доступен, увы.
    Обе ссылки внизу.
    http://postnonfiction.org/descriptions/rdt/
    http://www.nm1925.ru/…/Conte…/Publication6_6971/Default.aspx
  • Пн, 14:12: 31 декабря - и есть самый протяжённый, самый джойсовский, день в году - потому что растянут заботами и плавным переходом в ночь, медленным ожиданием границы. Моя бабушка говорила, что нет ничего хуже, чем ждать и догонять, а тут ещё все вытряхнуты из привычного расписания, из-за чего внутри дня постоянно образуются лишние ниши и тромбы. Загогулины. Больше всего это напоминает чемоданное настроение, когда все дела, вроде бы, переделаны и даже у самой плохой хозяйки есть время заняться собой, принарядиться, а многоэтажный день всё равно долог от завершения. У нас с утра в доме нет воды, поэтому декабрь оттянулся почти напоследок и субъективно стал ещё длинней. Телевизор истошно принуждает к радости. Вся страна, скопом и гуртом, отъезжает на перекладных в ближайшее будущее, магазины похожи на зал ожидания и даже страшно подумать, что там творится на вокзалах. Ловим попутку.
  • Пн, 23:03: Как будто бы всем посёлком принялись ночью ковры выбивать.
  • Вт, 14:07: https://t.co/iJybN7UzwK
  • Вт, 17:42: Всё успевать - и означает находиться в равновесии с самим собой, когда идёшь в ногу с делами, успевая раскидывать всё, что валится со сторон. Вчера, когда день уже переплавился в новогоднюю ночь, традиционно обошёл посёлок по периметру, против часовой стрелки, чтобы закрыть период, да наворожить новый, полностью подчиняющийся воле. Понял, что когда дела в гармонии с осуществлением и без нахлёста, именно такие недели и идут в командный зачёт. Чтобы без суеты и одышки, с оглядкой и ощущением перспективы, которую обязательно одолеешь, куда бы не ехал. Какие бы люди не встретились по дороге.
  • Вт, 23:17: Первое января, на самом деле, длиннее, чем даже бесконечное 31-го: встал сегодня поздно из-за того, что лёг рано, уже под утро, а день, самый пустой день в году, как следует ещё и не начинался. Меня ждал. Пустоши первого января необъятны и уходят за линию горизонта, где теряются под взрывы петард. Они многоступенчаты и состоят из автономных серий, перетекающих друг в друга - вот и сейчас я избываю очередную, конца края этим всем мизансценам не видно. День, оставляющий наедине с собой и способный составить эпоху или же полновесный роман, почему-то, никогда не порождает ни эпохи, ни романа: выныривание из нервного разгона, к новогодней ночи ставшего совсем уже механическим, отнимает последние силы, но взамен не даёт новых - экономит их, что ли, на конец зимы?
  • Ср, 16:22: Для своей рубрики на "Горьком" написал о книге итальянского историка Карла Гинзбурга, озаботившегося правильными датировками картин и фресок Пьеро делла Франческа. Спойлер: так же обильно цитируются "Жизнеописания" Вазари, а также книга Виктора Головина "Мир художника раннего итальянского Возрождения" ("НЛО", 2003): https://gorky.media/reviews/redkostnyj-master/
  • Вс, 13:41: https://t.co/I8St1w5b2X
  • Чт, 11:22:Николай Подосокорский (aka philologist) вывесил в своём ЖЖ к Рождеству ключевую сцену из моего романа "Красная точка", его буквальный "замковый камень", по разным причинам выпавший из всех публикаций моей книги по частям, за что ему большое, рождественское спасиб: https://philologist.livejournal.com/10668776.html?fbclid=IwAR2IFB9U9CtZgGRoamVrjL9XMizHBMgdsmj6303TFawrKPXmHVNBjE7-euY
  • Вт, 20:54: Утомили не праздники, но я сам себя внутри них, когда никого рядом и всюду ты сам, как в заснеженном поле, и нет от себя никакого спасения, даже в работе, хоть сбегай за линию горизонта. Сегодня, несмотря на мороз, я и пошёл куда подальше - по непривычному поселковому маршруту, длинней обычного. Туда, куда лишь смотришь, в основном, из окна своего второго этажа - на перспективу. Правда, и там, в отдалении (как сказал бы Беньямин, а, вслед за ним и Хайдеггер, в "близости дальнего") аура, несмотря на зимнюю стужу (а, быть может, благодаря ей) рассеивается быстрее, чем дома и снова остаёшься наедине с собой, несмотря на изменение пейзажа, который, впрочем, чего уж лукавить, выучен наизусть примерно как прелюды Шопена. Я всё время думал и думаю о Томе, хотя, конечно, мысли о других - это, прежде всего, раздумья о себе, так что и тут без неизбежного солипсизма не обойтись. Форточки, распахнутые в ландшафт, не помогают - носишь себя на себе и в каникулы эта ноша тянет как никогда.


  • ещё один изборник зимыCollapse )
15 comments|post comment

Энциклопедия проторенессанса. Воспоминание об Ассизи [13 Jan 2019|11:23am]
Ассизи виден ещё издали, чтоб паломники не заплутали – весь этот храмовый и монастырский комплексы с арками в стенах, вобравшие в себя город, напоминают белоснежный поезд, непонятно каким образом забравшийся на крутобокий холм.

Причём арки и контрфорсы, поддерживающие святыни, издали, пока долго-долго подъезжаешь, можно принять за ряд колёс «передвижного состава», ну, и сам монастырь «Сакро Конвенто» («монастырь монастырей»), плавно переходящий в храмовый комплекс с полосатой площадью у Нижней церкви, выглядит совершенно центростремительным, едва ли не бегущим по холмам.

Ассизи – из интуитивно понятных мест, разобраться, правда, с которыми можно на месте.
Есть такие запутанные, навороченные оперные либретто на нескольких языках сразу или же неумело составленные афиши, способные ввести в заблуждение и тотальные непонятки, мгновенно снимающиеся, стоит только представлению начаться.
Так и здесь – город изначально подстраивался под паломничество, с самого начала развиваясь приложением к набору святых точек, из-за чего и вышел таким центростремительным и крайне целеустремлённым.

Даже на «станциях» смотровых площадок, выполняющих в синтаксисе Ассизи важную роль передыхов, поворачиваясь к раздолью за резким обрывом, спиной всё равно чувствуешь тяжёлое дыхание разогретого белого камня.

Не перестаю удивляться логистике итальянских городов, веками менявшихся под нуждами поточного туризма, из-за чего многие из них «ноги сами ведут», можно даже не задумываться над направлением движения, заблудиться невозможно. Хотя, при этом, никто, кажется, обилием указателей не заморачивается.
Все и так знают, что, рано или поздно, обязательно придёшь туда, куда надо.
Меня этим ещё первоначальная Венеция удивила, а позже я осознал, что таково свойство большинства туристических центров, широко раскрывающих свои объятия всем желающим.
Причём чем шире раскрываются в зонах повышенной посещаемости, тем глуше обстоит со всем остальным: муравьиные тропы разношены старой колеей, но текут-то они мимо глухо закрытых (если, конечно, это не магазины и не общепит) стен с забитыми дверьми и зарешечатыми стенами.

В Ассизи этот контраст открытости и закрытости выглядит особенно ярким: ни в одном из средневековых поселений я не видел таких мощных и высоких стен; шероховатой, невыразительной архитектуры, провоцирующей пройти мимо и как бы подталкивающей дальше.

Но здесь этот каменный солипсизм выглядит единственно возможной нормой, так как город, вроде как, не совсем нормален, но кажется цепочкой храмов и монастырей, почище Иерусалима, облик которого, вообще-то, не такой древний, как у Ассизи.

не только Сан-ФранческоCollapse )
post comment

Андрей Левкин о моей "Красной точке" на сайте post(non)fiction [08 Jan 2019|07:08pm]
Такие камни, чтобы были. Прекрасный Андрей Левкин в разговоре с прекрасным Кириллом Кобриным отнёс мой роман "Красная точка" к "литературе физиологических фигур", "неводомого назначения", которые возникают как бы сами по себе":

«Думаю, загадка и поздней интеллигентской советской прозы и большинства постсоветской русской – в этом. Все хотят писать на том языке, долгобородых, ибо он кажется лучше». «Долгобородые» да, жанр. То есть, пишут, стараются писать в каких-то тогдашних вариантах, как бы на том языке. Это письмо по умолчанию нормативное, но интересна тема того языка — не так, чтобы филологически сформулировать его основные точки, а практически — ощущается же, что тот язык уже вовсе не тот. Хотят писать на том, получается иначе. Ну да, тем языком по определению не описать хронологически иную реальность, но я о другом — вот же, вроде, язык тот же самый, а по факту — совершенно другой.

Конкретный пример, недавно на pnf опубликовано начало романа Д.Бавильского. Эта часть занимается, вроде, примерно тем же, что положено в рамках действия «того языка», но она выглядит уже не нарративно. Что ли за счет какого-то баланса стиля и событий (точнее — нарушения баланса в пользу стиля) возникает именно предъявление стилистики, уже такой же отдельной, как та, что смастерили Вы. Нет… не совсем так. Если действовать Вашим методом, то надо открыть на экране окошки с Трифоновым, Битовым, а то и Аксеновым (в рассказах), Сашей Соколовым, Нарбиковой и т.п. А у Бавильского вытаскивание стилистики выстроено его действиями. Оно уже над гипотетической сборкой. Ему как-то удалось сделать социальную физиологию не отчужденной, внешней для текста, а превратить ее в стилистику. Или предыдущее время уже так отдалилось, что и его язык не естественен, а при работе в его рамках он отслоится сам… Там устойчивая стилистика, сходящаяся просто в какой-то химический элемент советского, все эти школьные физкультурные раздевалки с запахом драных кед и пота; сырая, выпачканная в мелу тряпка у доски; домашний уют с кашей, заворачиваемой в одеяло, а за окнами снег идет; желтый электрический свет. Все как обычно, но там этого столько, что оно начинает ощущать себя главным, делаться им. Это ощущение ужасно — я не знаю, это моя сторонняя позиция (все же моя школа была в несколько другой стране, ну республике) или автор ощущает примерно так же. Никогда не выяснить — не то, что имел в виду автор, а то что он ощущал, выталкивая свое письмо.

ещё один изборник зимыCollapse )
4 comments|post comment

Памяти Томы Шевляковой [08 Jan 2019|12:00pm]
  • Пн, 18:14: Увы, чуда не произошло, Toma Shevliakova не пережила Рождества.
    Казалось, она уже выкарабкивается из болезни, шутит, принимает посетителей, но вчера внезапно ей стало хуже, её перевели в реанимацию, спасти не смогли. Она умерла среди людей, в больнице, не одна - до последнего мгновения видела врачей, мне кажется, это важным.
    Наша волшебная Тома ушла, умная, резкая, романтическая. Идеальный фланер, о каких не пишут в газетах, Тома была завсегдатаем парижских бульваров, переводчицей и курилкой, ставшей почти родной через заочно такому количеству людей, незнакомых между собой, которых она собрала и на время объединила вместе; ценящая хорошее вино и умные книги, безгранично добрая, сильная, весёлая, бесконечно влюблённая в литературу и в искусство, дававшие ей силы жить дальше, так обожавшая Пруста и Селина (то, что она прочла "В поисках утраченного времени" по-французски за пару дней, Тома любила вспоминать при любом удобном случае - как и свою позапрошлую жизнь на московском Соколе), едкая и остроумная, простодушная и доверчивая (сколько раз она приходила ко мне в личные сообщения за советом), внимательная и надёжная...
    О, как она умела хранить тайну своего возраста и чужие сюжеты!

    Я никогда её не видел в жизни, договаривались, договаривались, да так и не договорились о встрече, завидую тем, кто мог говорить с Томычем, как я её называл, глаза в глаза.
    И тут нужны какие-то слова, типа "отмучилась" или "печаль моя светла", но их нет и вообще никаких конструктивных тезисов не возникает - писать приходится на автомате, чтобы отвлечься и выбраться из ощущения потери, которую никем не заслонить.
    И это, видимо, последняя услуга, которую Томыч оказывает: раз уж мы с ней были и остались лишь фейсбучными друзьями, то поминки по ней тоже должны быть такими вот - блин, фейсбучными.
    А больше-то у нас и нет ничего, кроме этой соцсети.

    Тома ФБ проклинала регулярно и ритуально, но очень его ценила и жить без него не могла - он спасал её от одиночества и печали, здесь она пряталась, как и все мы прячемся, здесь, порой, грелась и даже иногда отогревалась.
    Мне казалось, что я очень хорошо её чувствую и понимаю, порой, мы вели длинные беседы почти до утра и теперь они останутся в чате, пока его очередной раз не переформатируют.
    Все мы - странные люди из Фейсбука, Тома просто первой прошла этот наш общий путь от начала и до конца.
    Спасибо тебе, Томыч, за силу личного примера, за безнадёжность, побеждающую любые усилия, за робкую надежду, которой не суждено сбыться.
    Спасибо за открытость и откровенность, за честность и прости, если иногда я был не прав, подразумевая, что реальная жизнь всё-таки важнее.
post comment

Декабрьские снимки посёлка АМЗ [07 Jan 2019|07:52pm]
Декабрь в поселке


девяносто пять про декабрьCollapse )
2 comments|post comment

49 снимков из терминала Б в Шереметьево (в догонку декабрьским полётам) [06 Jan 2019|07:46pm]
Терминал Б


не-места как они естьCollapse )
10 comments|post comment

Из аэропорта Баландино в город [05 Jan 2019|09:31pm]
Чердаинск в декабре


22+52 снимка из декабряCollapse )
post comment

navigation
[ viewing | most recent entries ]
[ go | earlier ]